Андрей Дашков - Стервятник

- При Ралке я вспомнил о превращениях... На самом деле, это колдовство. Хотя и превращения тоже... Не хотелось бы подохнуть со съеденной душой и не хотелось бы брать тебя с собой в Ад...

Люгер подумал о том, что для безумца старик изъясняется удивительно связно. Потом он вдруг перестал слышать рев бури и голос генерала отчетливо зазвучал в наступившей тишине. Было похоже, что Стервятник вдруг стал глух, но глух только к определенным звукам. Как видно, Алфиос тоже не терял времени даром с тех пор, как удалился из Элизенвара.

- Чернокнижники Земмура все-таки настигли меня, - рассказывал тот. В последнее время в своих снах я вижу себя лежащим среди черных и лиловых цветов с одуряющим запахом. Их колышет неощутимый ветер, а ко мне подкрадывается беспричинное удушье...

Тут потрясенный Люгер вспомнил портрет Алфиоса в раме, увитой живыми черными цветами с действительно удушливым ароматом, - магический атрибут, находившийся во многих сутках пути отсюда, в исчезнувшем склепе Гадамеса.

- ...Поляна, на которой я лежу, не имеет границ и цветы тонут во мраке. Их слишком много и запах заполняет пространство. Эти цветы по каплям пьют из меня жизнь... И все время кричит какая-то птица...

Не находя слов, Стервятник молча смотрел на извивающегося в муках старика.

- Слушай внимательно, Люгер, - Алфиос внезапно резко переменил тему. - Неужели ты думал, что ты - первый из приходивших за Звездой Ада? Целое тысячелетие продолжается охота земмурских оборотней за этим талисманом, но теперь она подходит к концу. Тысячу лет они ждали рождения чудовищ, вроде меня... и тебя... Извращенные мозги и растленные души... Интересно, что они предложили тебе? Власть? Золото? Женщину? Или просто жизнь?.. Когда-то и я выбирал... И твой отец тоже...

- Что?! - до этой секунды Люгеру казалось, что он уже готов ко всему, но после упоминания об отце понял: отныне его окружают вещи, которых ему лучше было бы вообще не знать.

Глядя на него с холодной безжалостной улыбкой, Алфиос продолжал:

- Не понимаешь?.. Твой отец был тайным слугой оборотней из Фруат-Гойма. Не знаю, что выбрал он, но сам факт твоего рождения и его исчезновения говорит о многом...

Люгеру вдруг нестерпимо захотелось силой заставить старика рассказать все, но секундой позже он понял, что это бессмысленно - Алфиос не испытывал боли и уже не боялся смерти. Генерала приводило в ужас только одно - непреодолимое мистическое влияние, исходившее из далекого подземелья, от которого не избавляла и смерть.

- Я был малодушнее, чем ты, Люгер, - неожиданно заявил Алфиос. - Я пожертвовал любовью и неутолимой жаждой своей грешной души. Я не стал разрушителем. Все эти годы я был псом, охраняющим Звезду, потому что уверовал в смысл своей жертвы. Бедный идиот! Здесь полно таких глупцов. Жалкий выбор, жалкие судьбы...

- Хочешь увидеть ее? Хочешь увидеть то, что способно уничтожить этот проклятый мир?! - закричал вдруг генерал и схватил Слота за одежду своими старческими руками, в которых обнаружилась агонизирующая сила. На мгновение Люгеру показалось, что Алфиос хочет увлечь его с собою в пропасть. Но тот распахнул мантию, открыв взгляду Стервятника свое иссохшее тело.

Ветер отбросил Алфиоса к стене и Люгер увидел источник тусклого красного света, оживающий в центре его обнаженной груди, словно яйцо, отложенное в гнезде из человеческой плоти.

Но это было что угодно, только не яйцо. Скорее, Звезда Ада была похожа на гигантскую каплю свежей крови, выдавленной из тела Алфиоса и покоившейся внутри оправы из черного металла. Пурпурные лучи, исходившие из этой капли, окрашивали багровым налетом бледную кожу и серебристо-черный мех его мантии. В черный полированный металл оправы были углублены какие-то символы, расположенные по кругу с неравными промежутками.

- Знаешь, что это? - спросил Алфиос, проводя окровавленным пальцем по неведомым знакам на оправе. - Это - надпись на древнем языке, обессмыслившая все, в том числе твой приход, мой выбор и всю мою ничтожнейшую жизнь. Это - то, что навеки поразило мою душу и уже не даст умереть в мире с самим собой. Четыре тысячи лет, как забыт этот язык; четыре тысячи лет прошло с тех пор, как был утрачен ключ к этой надписи, и целую тысячу лет безумцы вроде нас отправлялись на поиски талисмана... Жалкие обманутые твари...

Люгер не верил своим глазам. Алфиос плакал... Ветер почти сразу выслушивал его слезы, но все же старик, несомненно, рыдал, стоя на узком карнизе неприступной башни в самом сердце своих собственных владений.