Андрей Дашков - Стервятник

Неприкасаемый Песка оказался непревзойденным мастером наваждений. Другие посылаемые им призраки были не менее совершенными, но гораздо более безопасными. Они могли стать навязчивым кошмаром, но уже были не в состоянии помешать Люгеру довести задуманное до конца.

Он научился отличать их от реальных фигур по едва уловимой сетчатой вуали, затемнявшей черты человеческих лиц, и по отсутствию зеркальных отражений. Теперь у него всегда под рукой было маленькое круглое зеркало из полированной бронзы... Единственным, с чем он не мог бороться, остались сны. В сновидениях его многочисленные враги, живые и мертвые, становились безраздельными хозяевами и ему сумеречному сознанию пришлось познать все мыслимые пытки, а потом и пытку бессонницей. Но и лишившись сна, он не нашел покоя...

Однажды ночью из темноты появилась Арголида и подошла к костру, неся в руках голову Сегейлы. Она села напротив и он увидел, что в ее зрачках не отражается танцующее пламя. Губы Арголиды слабо шевелились, но ее голос звучал прямо у него в голове. Люгер услышал все самое грязное о себе и своей связи со служанкой из трактира. Это было отвратительным бредом, который мог родиться только в его собственном подсознании...

Голова Сегейлы была покрыта запекшейся кровью. Он не мог смотреть на нее, хотя знал, что это иллюзия. В его глазах, давно не знавших спасительной темноты, горели два раскаленных угля...

Следующими посетителями были Гелла Ганглети и Верчед Хоммус. Когда Люгер пришел в себя от неожиданности, он задумался над тем, откуда Неприкасаемый Песка мог знать о них. Ему пришлось смириться с тем, что образы врагов Неприкасаемый извлекает непосредственно из его памяти. Ганглети улыбалась и держала на ладони маленький картонный домик, который оказался точной уменьшенной копией его родового дома. Это должно было означать что-то и он похолодел от дурного предчувствия. Кроме того, он вдруг вспомнил о том, что все его злоключения начались с покушения на него в спальне Ганглети.

Верчед извлек из правого уха длинную закопченную иглу и нанизал на нее три восковые фигурки. Две фигурки были женскими, а третья имела четыре ноги и изображала пса. Потом Хоммус и Гелла беззвучно рассмеялись и, не обращая внимания на Люгера, сели играть в карты возле костра с невидимым третьим игроком. Его карты медленно падали из темноты... Игра призраков продолжалась столь же долго, сколько длилась бы настоящая партия.

Все, кого Люгер убил когда-то и о ком давно забыл, теперь почему-то возвращались, чтобы насладиться его бессилием: длинная череда воров, наемных убийц, контрабандистов, придворных бездельников, безликих незнакомцев, встреченных случайно и отправленных им в место потемнее ночи. Он никогда не делал этого ради удовольствия, а только защищая свою жизнь, и никогда не нападал первым, если его не вынуждали к этому.

Тогда, во время нашествия призраков, Стервятнику не дали сойти с ума две вещи: твердая уверенность в иллюзорности этих посещений и, как ни странно, присутствие Кравиуса-Дзурга с почти неизменным, словно маска, лицом.

У Кошачьего Глаза были свои трудности. Он сам был рожден в пустыне и гораздо сильнее подвержен влиянию здешнего колдовства. Люгер не был уверен в том, что Паук оставит безнаказанным отступничество одного из лучших своих воинов, и в том, что именно сейчас, на его глазах, не свершается невидимая, но неотвратимая месть. Иногда, в редкие минуты затишья, Люгер апатично думал о том, кто же преследует варвара, идущего с ним рядом, посещают ли его видения, призраки мертвецов, терзает ли его нечистая совесть?.. А если это так, то что это за видения? Во всяком случае, Слот даже не подозревал, насколько варвар близок к безумию. Достаточно было небольшого толчка, чтобы шаткое равновесие нарушилось. Это произошло позже, когда они встретили существо, сверхъестественное, как призрак, и все же приносившее вполне реальное зло.

...Наваждения отступали по мере того, как странная троица все дальше углублялась во владения клана Травы. Периоды ясного сознания становились более длительными, посещения - более редкими, а сами видения - менее четкими и уже не отличались точностью воспроизведения мелких деталей. Неприкасаемый Песка лишился главной добычи - Звезды Ада. На смену ему пришла более примитивная, но столь же серьезная опасность - воины Травы и Пепла.

47. БЕЗУМЕЦ В ПЫЛИ

Течение привело варвара к северо-восточной окраине заброшенного города. Восемь суток прошло с того дня, как трое людей покинули селение клана Паутины, и им осталось сделать два ночных перехода, чтобы войти в долину Дракона... Теперь неизменное зеленое свечение позволяло неплохо ориентироваться ночью, а днем Люгер и его спутники отдыхали под защитой городских стен. Пища и вода, украденные из хранилища клана Травы, позволяли им делать это с относительным удобством. У них даже была возможность наблюдать за коридором, ведущим в Кзарн и они видели трех воинов Травы, отправлявшихся туда за добычей, а также более многочисленную группу, оставшуюся охранять подступы к коридору. В конце дня вернулись двое из трех, но, похоже, никто из варваров не придал этому особого значения, - потери в Кзарне были более, чем привычным делом.