Роберт Силверберг - Тернии

— Чок, хватит надо мной издеваться.

— Честное слово, я совершенно серьезно. Не буду скрывать, перед нами две серьезные технические проблемы. Во-первых, надо отработать процедуру сборки голема; во-вторых, сохранить его живым до самой пересадки мозга. Вторая проблема, как я уже сказал, решается года за три. На сборку голема положим еще два. Беррис, через пять лет вы снова станете человеком.

— И сколько это будет стоить?

— Миллионов сто. Может, больше.

Беррис хрипло расхохотался. Между зубами мелькнул слегка раздвоенный язык так похожий на змеиный!

— Я готов взять на себя все расходы, — произнес Чок.

— Сказки!

— Пожалуйста, поверьте, мне это вполне под силу. Вы готовы расстаться с вашим теперешним телом, если я подыщу для вас что-нибудь… более традиционное?

Этого вопроса Беррис не ожидал услышать ни от кого и никогда. Он сам даже удивился, насколько сильное вдруг ощутил сомнение. Новое тело было ему отвратительно; даже мысль о том, что случилось на Манипуле, — невыносима. Но… неужели эта омерзительная чужеродность становится его второй натурой?

— Чем раньше я избавлюсь от этого… кошмара, тем лучше, — наконец произнес он.

— Прекрасно. Тогда возникает другая проблема: чем вы будете заниматься эти пять лет? Для начала предлагаю вам попробовать что-нибудь сделать хотя бы со своим лицом. Ведь вы хотели бы, наверное, находиться на людях и не испытывать при этом неловкости? Что вы на это скажете?

— Невозможно. Об этом я уже говорил с врачами, которые обследовали меня сразу после возвращения. У меня внутри — жуткая мешанина непонятных антител, и никакая пересадка кожи не приживется.

— По-вашему, это правда? Или им зачем-то надо было заставить вас в это поверить?

— По-моему, это правда.

— Давайте все же пошлем вас в клинику, — предложил Чок. — Проведем еще серию тестов — подтвердить или опровергнуть предыдущее заключение. Если да, то да. Если нет, мы сумеем немного облегчить вам жизнь.

— Чок, вам-то это все зачем? Где тут quid pro quo?

Толстяк резко развернулся и всей своей тушей угрожающе свесился с края кресла, так что глаза его оказались в нескольких дюймах от лица Берриса. За несколько долгих секунд Беррис успел изучить на удивление изящные очертания губ, тонкий нос, огромные щеки и пухлые веки.

— Цена очень высока, — наконец басовито прошептал Чок. — Вас затошнит от отвращения. Вы не пойдете на сделку.

— И что это за цена?

— Как вы уже, наверное, слышали, я занимаюсь увеселением масс. Я понимаю, что полностью компенсировать все, что уйдет на операцию, невозможно… Но хотелось бы вернуть хоть что-то.

— Не тяните. Что за цена?

— Эксклюзивные права на коммерческую эксплуатацию вашей истории, — заявил Чок. — Прямо от печки: как вас захватили инопланетники, как вы вернулись на Землю и никак не могли привыкнуть к своему новому состоянию, и далее весь период реадаптации. Мир уже знает, что три человека высадились на планете Манипул и попали в лапы к тамошним хирургам-экспериментаторам, что двое погибли, а третий вернулся на Землю. Сообщения об этом в свое время мелькали, а потом вы исчезли из виду, и о вас забыли. Я хочу, чтобы о вас вспомнили. Я хочу показать миру, как вы постепенно вновь обретаете человеческий облик — и в прямом, и в переносном смысле, — как вы опять начинаете общаться с людьми, упорно карабкаетесь вверх из своей преисподней и в конце концов очищенным выходите из этого тяжелейшего испытания. Разумеется, это означает вторжение в вашу личную жизнь, и я не удивлюсь, если услышу отказ. В конце концов, логично ожидать…

— Это новая форма пытки, так?

— Скорее, своего рода суд божий! — отозвался Чок. На лбу его выступили бисеринки пота, он весь покраснел и сильно напрягся, словно в преддверии некой эмоциональной кульминации.

— Очищенным… — прошептал Беррис. — Вы предлагаете мне пройти через Чистилище?

— Можно сказать и так.

— После нескольких недель затворничества я пять лет занимаюсь душевным стриптизом на виду у всей Вселенной. Так?

— С оплатой всех расходов.

— С оплатой всех расходов… — повторил Беррис. — Да. Чок, я согласен на вашу пытку Теперь я ваша игрушка, можете делать со мной все, что хотите. Только человек мог бы отказаться от вашего предложения. Но я согласен. Я-то согласен!

— Он в клинике, — произнес Аудад. — Его начали обследовать. — Он потянулся к вороту ее платья. — Ну скорее, Элиза.

Элиза Пролиссе раздраженно отмахнулась.