Николай Эдельман - Когда рухнет плотина

- Сын в Москве учится, жена в Канаде. Я тоже должен был через неделю вылетать, да вот... Наверно, не получится.

- Что Звоновы?

- Беда, как всегда. Сначала Евгений звонит: не знает, что делать, надо ли идти на митинг или нет, и вообще непонятно, какой митинг - фашистский или антифашистский. Я ему говорю - ты что, вчера мало получил? Сиди дома и не рыпайся. Так нет же - ему, мол, надо в лицей, спасать какие-то сверхгениальные рисунки учеников. Потом уже сама Галина звонила, пока телефон ещё работал, потребовала, чтобы я отправился его искать. Черт возьми, у обоих с мозгами не в порядке! Ну, пришел я к ихнему лицею - там войска. Тут как раз вал по реке прокатился. Все залило, я отсиделся на втором этаже, прошел для очистки совести по ближайшим улицам, потом отправился к Звоновым, Галину утешать, ну, и на Ирину наткнулся. Мы у Галины посидели, я уж и не знал, что делать: Ирина порывалась сюда идти, но и Галину с детьми бросать не стоило. В конце концов дождались Евгения.

- Вернулся? Живой?

- Да, что самое невероятное. Но без приключений не обошлось - по жизни ему не везет... На этот раз к нему омоновцы прицепились, приняли за бомжа. Тебя, мол, видели при разгроме винного магазина, мы тебя как мародера расстреляем. Но опять повезло - нашелся толковый человек, какой-то старшина, сообразил, что спиртным от него не пахнет, и приказал отпустить. Вот, значит, и в армии разумные люди бывают. Как же он говорил, его звали... Смешная фамилия такая... А! Старшина Пападьяк.

- Когда разумные, а когда не очень... - пробурчал я.

- Вы с ним сталкивались, что ли?

- Н-да, - кивнул я, не желая вдаваться в подробности, но добавил, Вероятно, план по расстрелам они уже выполнили.

- Вот, Виталий, а вы все отмахивались. Вот они и приступили к открытому уничтожению народа.

- Я и сейчас отмахиваюсь. Эта армия не восстанавливает конституционный порядок, а наоборот, поддерживает узурпатора. Противостоящая ей толпа в известном смысле стала жертвой провокации, но я и ей симпатизировать не могу. В вину московской власти можно поставить доведение ситуации до опасной точки, но это пройдет по статье "преступная халатность", а не "злой умысел".

- Да? А я склонен видеть за происходящим именно чью-то направляющую руку. Как утренний бунт был спровоцирован Орлом для "наведения порядка", так и его выступление могло быть спровоцировано кем-то - скажем, чтобы подтолкнуть Москву на введение диктатуры во всей стране.

- Ничего не выйдет. Орел, вон, в одном городе не может справиться, хотя казалось бы, у него все козыри на руках. А в масштабах страны, с небоеспособной армией, с коррумпированной милицией! Хотя бардак, который в результате возникнет, может быть пострашнее любой диктатуры. Они уже сами друг с другом перегрызлись. Мне говорили, что нынешние события на самом деле организовал не Орел, а стоявший за его спиной некто Долинов, фигура с темным прошлым, предположительно - гэбэшный агент. Он заставил всех - и Орла, и Дельфинова - подчиняться ему, угрожая разоблачениями. Но уже сегодня я видел его среди бунтующей толпы, где он держался как главнокомандующий. Потом ещё генерал Грыхенко. Странно даже, что он позволил Орлу оттеснить себя на вторые роли. Надеюсь, его отговорили от намерения взорвать под излучателем поля атомную бомбу. Этому любителю крутых мер и на город сбросить бомбу ничего не стоит.

- И так уже почти в загробном мире, - Наум махнул рукой в сторону окна. Его фраза закончилась зевком.

- Да, современное сознание должно представлять ад как-то в этом роде. Тут поневоле начнешь задумываться над фантазиями Моллюскова. Еще утром я мог бы себе сказать: в этой стране меня уже ничего не удивит. И вот нет же, удивило, и не один раз... Что должен делать человек, которому сказали, что город накрыт силовым полем? Бросить все и мчаться глазеть на это поле?

- Вы же говорили, что видели его своими глазами, - пробормотал Наум, не поднимая головы со сложенных на столе рук.

- Да, но... Мало ли какие локальные эксперименты могут вытворять на секретных объектах. Я имею в виду основное, которое радиусом в сто километров. Кстати, интересно, что происходит с речной водой? Не начнет ли она подниматься, когда наткнется на такую запруду? Моллюсков говорил, что поле непроницаемо для твердых предметов. А жидкости? И этот снегопад не по сезону. Может, поле вызвало атмосферные пертурбации? А, Наум? Ваши соображения?

Но Басилевич уже спал, тихо посапывая. Мне спать совсем не хотелось, но заняться было нечем. Я вошел в комнату и улыбнулся, разглядев, что Ирка и Луиза спят на диване, крепко обнявшись. Я попробовал их чуть-чуть подвинуть, потом примостился с краю, чувствуя, что легкого толчка достаточно, чтобы свалить меня на пол.