— Да!
— Тогда чего же мы ждем?
Гарин рывком распахнул саквояж и выхватил из него металлическую трубку, более всего напоминавшую кларнет, только без раструба на конце. Вопросительно взглянул на Данненберга:
— Прямо здесь?
— Нет, — ответил Шпеер вместо Данненберга. — Выйдите наружу.
Гарин расхохотался:
— Что, боитесь за свои шкуры? Напрасно! Пока вы нужны мне, вам ничто не угрожает!
Шпеер сжал зубы, сглатывая и эту дерзость.
— Выйдите наружу. В двадцати метрах от бункера стоит мишень. Постарайтесь в нее попасть.
— Как скажете! — отвечал Гарин и вышел из бункера.
Данненберг смущенно кашлянул:
— Господин рейхсминистр, я вынужден просить прощения за господина Гарина. Его поведение…
— Бросьте! — Прервал подчиненного Шпеер. — Скажите, он вам уже показывал свое оружие в действии?
— Никак нет, Гарин заявил, что до сегодняшнего дня никто ничего не увидит.
— Будем надеяться, что ему есть, что нам показать.
Тем временем Гарин появился перед бункером. Пружинистой походкой он прошелся перед смотровой щелью бункера. Увидел мишень — лист фанеры, изображающий вражеского солдата в полный рост. Взял «кларнет» наизготовку, будто ружье…
Шпеер ожидал чего угодно: взрыва, столба пламени, клубов дыма и даже полного фиаско этого русского клоуна. Но то, что он увидел, превзошло все ожидания.
В полнейшей тишине из «кларнета» возник огненный луч, толщиной с карандаш. Гарин начал медленно подкручивать регулятор на корпусе аппарата, луч становился все тоньше, пока не достиг толщины человеческого волоса. Гарин медленно навел «кларнет» на мишень. Луч, будто раскаленная проволока, протянулся к фанерному силуэту и разрезал его надвое.
— Господи Иисусе! — изумленно прошептал Шпеер, промокая платком мгновенно вспотевший лоб.
— Простите, господин рейхсминистр, вы что-то сказали?
— Нет. Ничего. Пустяки. Пойдемте, господа, взглянем на эту штуку поближе!
Не дав подчиненным даже рта раскрыть, Шпеер выскочил из бункера и быстрым шагом, почти бегом, направился к Гарину. Русский стоял все в той же позе, с аппаратом наизготовку, только огненный луч был выключен.
— Ну, как вам мое изобретение?
— Вынужден признать, герр Гарин, вы меня удивили.
— И только-то? — насмешливо спросил Гарин. — Разве от удивления рейхсминистр выбегает из бункера, рискуя попасть под смертельный луч сумасшедшего русского?
— Вы очень проницательны, герр Гарин, — процедил Шпеер сквозь зубы.
— Благодарю! — изогнулся Гарин в шутливом поклоне. — А вы очень смелый человек. Или вы даже не заметили, что пришли один?
Шпеер растерянно оглянулся под заливистый хохот русского.
— Каковы смельчаки, а? — хохотал Гарин, тыча пальцем в сторону бункера. — Бросили своего шефа, спрятали задницы за толстые стены и ждут, чем тут дело кончится! Смелей, господа! Идите сюда! Я же сказал, что вам ничего не угрожает!
Гарин внезапно оборвал смех.
— Черт с ними, пусть сидят сколько влезет. Не будем терять времени. Я полагаю, вас интересуют возможности прибора.
Шпеер молча кивнул.
— Безграничные! Прикажите вашим смельчакам вылезти из укрытия и поставить что-то посолиднее, чем лист фанеры.
— Какова дальность действия? — Выдавил из себя рейхсминистр.
— Именно у этой модели предел тысяча метров. Но мне удавалось строить большие установки, которые имели поражающую дальность до десяти тысяч метров.
— Вы уже строили такие аппараты раньше? И где же они теперь?
— Уничтожены. — Лицо Гарина закаменело, будто ему напомнили о чем-то, чего он вспоминать не хотел. Но тут же Гарин вновь разразился смехом.
— Господа, наконец-то вы рискнули к нам присоединиться! — приветствовал он подошедших. — Я как раз предлагал господину Шпееру распорядиться чтобы нашли более достойную мишень!
— Дорнбергер!
— Да, господин рейхсминистр!
— Прикажите установить образцы новой брони для танков!
— Но…
— Выполнять! — рявкнул Шпеер, выплескивая сдерживаемое раздражение.
Спустя некоторое время место картонной мишени занял массивный стальной лист. Данненберг счел необходимым дать некоторые пояснения:
— Это экспериментальный образец для наших новейших тяжелых танков. Толщина листа сто двадцать миллиметров. Мы рассчитываем, что эта броня выдержит прямое попадание русского бронебойного снаряда калибром 152 миллиметра.
Гарин зло усмехнулся:
— Не рассчитывайте, что ваша броня выдержит прямое попадание моего луча!
Читать дальше