Роберт Сойер - Квантовая ночь

— Джим? — сказал Намбутири. Я зажмурил глаза, но ужасные образы не покидали меня. — Джим? Что вы видели?

Я попытался взять себя в руки и повернулся вместе с креслом к нему лицом.

— Вы ведь психиатр, верно?

Он кивнул.

— То есть доктор. Врач.

— Да. Что не так?

— То есть наши разговоры конфиденциальны, правильно? Хоть я и пришёл к вам без направления, я всё равно ваш пациент, не так ли?

— Джим, ради Бога, что вы увидели?

— Скажите это, — резко произнёс я. — Скажите вслух, что я — ваш пациент. Скажите, что наши разговоры конфиденциальны.

— Да, да, конечно. Вы мой пациент. Меня нельзя заставить раскрыть содержание наших разговоров.

Я выдохнул, помедлил ещё пару секунд, затем сказал:

— Тогда, в 2001-м… — я покачал головой: слова было почти так же невозможно произнести, как подумать стоящую за ними мысль, — я убил человека.

— Ох… О, Господи. Нет, нет.

— Сломал ему шею. Нарочно.

На лице Намбутири отразилась целая гамма возможных ответов, но в конце концов он спросил:

— Кто это был?

— Доминик Адлер. Партнёр-исследователь Менно Уоркентина.

— Это была… это была самооборона?

О, как бы мне хотелось, чтобы была! Я убил того эф-зэ в прериях совсем недавно, и то в самом деле была самооборона. Несмотря на это я едва смог жить дальше с этим бременем на душе. Но это… это! ..

Я покачал головой.

— Это было преднамеренное убийство. И… очень жестокое.

Какое-то время Намбутири молчал.

— И вы знаете, почему вы это сделали?

— Вы имеете в виду мотив?

— Нет, нет, — ответил Намбутири. — Я имею в виду, почему ?

Я вспомнил тонкие царапины на моих старых сканах мозга.

— Думаю, из-за паралимбических повреждений, которые вы обнаружили, но… — Я вздохнул. — Я даже не думал, что способен… Я просто… — К горлу подступил комок.

— Мы прекратим процедуру, если пожелаете, — сказал Намбутири.

Моё сердце всё ещё судорожно колотилось.

— Нет. Я хочу знать остальное.

Пожалуй, никогда в Виннипеге не хорошо так, как в конце июня. В этом году последний снегопад был в апреле, а первые комары появились лишь через месяц. Менно Уоркентин шёл по коридору, его чёрные туфли от Бруно Магли мягко ступали по казённого вида плитке. Во время учебного года в этом коридоре не протолкнуться от снующих с места на место усталых студентов и загнанных преподавателей. Но хотя некоторые студенты учились и летом, мало кого их них можно было встретить здесь в пятницу вечером перед длинным уик-эндом Дня Канады [77] 1 июля. В 2001 году приходился на воскресенье. .

Менно вошёл в их общую с Домиником Адлером лабораторию и подошёл к рабочему столу. На нем были сложены стопкой восемь новых сенсорных модулей, которые станут частью шлема «Марк-III»; рядом с ними — зелёные шайбы старых эмиттеров транскраниального фокусированного ультразвука. Эти, разумеется, в состав нового устройства не войдут, но Дом продолжал выполнять с ними тесты, пытаясь понять, что заставляет людей терять сознание; минобороны увеличило его грант ещё на сто тысяч, так что он мог себе это позволить.

Менно оглянулся, пытаясь понять был ли Дом здесь с утра. Обычными следами его пребывания были открытые бутылки «Доктора Пеппера», недопитые примерно на дюйм, но ничего такого не обнаружилось. Менно нажал кнопку, включающую настольный компьютер и его громоздкий семнадцатидюймовый VGA-монитор. Windows-98 принялась неспешно загружаться; интересно, будет ли быстрее XP, выход которой обещали этой осенью.

Он услышал звук открывающейся двери.

— А, Дом. Я надеялся… — Но это был не Доминик. — О! Джим. Я тебя не ждал. Думал, ты уехал на озеро на все праздники.

Звук изо рта Джима:

— Так я всем сказал. Алиби никогда не повредит.

Менно фыркнул.

— Да, наверное. Ты сегодня Дома не видел?

Рот снова зашевелился:

— Он в своём офисе. — Глаза повернулись в сторону стены, где на двух акриловых U-образных крюках-подставках лежала бейсбольная бита «Луисвилль Слаггер». Требуется комментарий; вот он:

— Чеховское ружьё.

Бита снята с подставок, рукоятка обхвачена ладонями. Бита свистнула в воздухе.

— Дому эта вещь очень дорога, — сказал Менно. — Тебе лучше положить её на место.

Рождаются новые слова, пустые, автоматические:

— Помните, как «Блю Джейз» выиграли те две Мировые Серии подряд? Мне было одиннадцать в первый раз и двенадцать во второй. В Калгари нечасто болеют за Торонто, но не в тот раз.