— Я сейчас вернусь!
Ему казалось, что он кричит. На самом деле он едва слышно шептал.
Машина покойного Жорика ждала его, а ключи приглашающее торчали в замке.
В Саразанском автотранспортном управлении чрезвычайно удивились заказу автобуса в Пропащий лес. Но перечисленные на счет предприятия деньги сделали свое дело, и автобус был выделен. Больные грузились весело.
— Нас вылечат! — кричали они. — Нас повезут в новую больницу!
Странная была компания. И больные в цветастых пижамах, и санитары в халатах. Был мужчина начальственного вида в цивильном костюме, из ворота выглядывает пук жестких волос. Со зверским взглядом исподлобья. Красивая женщина с божественной фигурой.
Но главным был даже не мужчина начальственного вида, а другой. Поджарый и быстрый, с глазами голубыми и холодными как лед. Он велел ехать к морю. Требование было странное. В этом месте к морю было не пробраться, потому что дорога обрывалась тридцатиметровой пропастью. Но хозяин барин.
Может, желает почувствовать себя наполеоном, глядючи с кручи в морские дали.
Мощный автобус с ревом устремился в заданном направлении. Больные попались веселые. Они пели песни и выкрикивали речевки. Лишь голубоглазый сопровождающий сидел строгий и молчаливый.
— Чего смурной? — выкрикнул шофер. — К морю едем!
— К морю! К морю! — заскандировали пассажиры.
В это время, беспрерывно сигналя, колонну догнал автомобиль, в кабине которого был Султанов. Голубоглазый приставил пистолет к виску шофера и приказал:
— Не останавливайся! Убью!
Светлана Обанаева кинулась на него, но была оттеснена вконец обезумевшим Лазарем.
— Пусть никому не достанется! — повторял он. — Ничего! Никому!
Шофер послушно надавил газ. Некоторое время автобус и легкая машина неслись параллельными курсами.
Спереди неотвратимо и жутко наплывал обрыв. Волны внизу казались крохотными.
Видя такой оборот и поняв, что они мчатся навстречу неминуемой гибели, шофер пытался взбрыкнуть, но Быстрец сразу раскусил его, выбросив из-за руля и сев за него сам. И смертельные гонки продолжились с новой силой. В салоне стоял сплошной крик. За несколько метров до обрыва Султанов обогнал Быстреца и подставил автомобиль под тяжелый удар. Легковушка повалилась на бок, проскользила в таком положении и на краю обрыва замерла.
Пассажиры лезли в двери, выпрыгивали в окна, и вскоре внутри осталось только двое. Быстрец выбил расколотое лобовое стекло и посмотрел на висящую на краю бездны машину. Разглядев на сидении окровавленного Султанова, полковник с ненавистью в голосе закричал:
— Это же все для нас! Это были бы наши деньги!
Своими неосторожными движениями противники раскачали покореженные машины, и те стали сползать в пропасть. Одними из последних слов Быстреца были:
— Как ты мог? Ведь ты меня создал!
На что Султанов возразил:
— Это была коньюктура.
Быстрец протянул руку и крикнул:
— Руку! Давай руку!
Султанов только покачал головой, после чего машины со страшным шумом рухнули в пропасть. Приехавший на место драмы Сорокин застал только толпу больных, стоящих на обрыве и глазеющих на море, которого почти никто из них не видел. Отстранив бросившуюся навстречу Светлану и не замечая скулящего на земле Лазаря, которого в кровь расцарапала Галка, Сорокин подошел и увидел лежащий далеко внизу разбитый автобус. Ему стало нечем дышать, и он рванул на себе рубаху.
— А знаешь, как я начну свою новую книжку? — неожиданно услышал он и едва не умер во второй раз за короткий промежуток.
Султанов сидел на прогретой солнцем земле, блаженно растирая покрытые мозолями ноги.
— Как? — спросил Сорокин, опускаясь перед ним на колени.
— "Павел Султанов мечтал разбогатеть", — Пашка захохотал.
На какое-то мгновение Сорокину почудился горячечный голубой блеск в глазах. Но, нет. Это отсвечивало синевой чистое небо.
P.S. На следующее утро полковника Колесникова застал внеурочный звонок начальства. Генерал Крутохвостов лично поздравил его с удачным завершением операции и извинился, что так и не смог предоставить ему обещанного человека из областного управления.
— Сам понимаешь, полковник, им в области не до нас!