Каких людей я в мире знал.
В них столько страсти было,
Но их с поверхности зеркал
Как будто тряпкой смыло.
Он вдруг заметил, что это звучит не в его голове, а в наушниках. Голос Дианы. Он так и не понял, не заметил, как заговорил вслух, и она подхватила эти слова. Или она заговорила первой? Вообще, знал ли он это стихотворение раньше? Сейчас он этого не помнил.
Они все-таки остановились, чтобы отдохнуть у большой скалы, которая в очередной раз за эти дни оказалась летающей тарелкой. В ее каменном своде неизвестно чем была выбита дыра, внутри лежал бархан песка, нанесенный туда за сотни лет. Почему-то вспомнилось об Ахилле, оставшемся там, возле другой тарелки. Назад тянулись оставленные ими в ржавом марсианском песке бесконечно длинные борозды, уходящие за горизонт.
— Смотрите! — в голосе Дианы слышалось непонятное и даже неуместное сейчас ликование. — Сзади!
Платон и Кукулькан повернулись — наверху, далеко отсюда, на фоне по-местному тусклого оранжевого неба были видны две фигуры. В этих вечных сумерках блеснул такой знакомый металл, старый титан.
— Етеди ортсыб, — послышался издалека голос. — Вас не догнать.
Ахилл! И рядом — Титаныч!
Оказывается, эта дорога шла под уклон. Титаныч и Ахилл теперь, не ощущая тяжести, быстро спускались, почти бежали к ним.
— Ура! — закричала Диана и, оглушив всех, выстрелила вверх из своего револьвера.
"Вот и опять романтизм", — подумал Платон.
Диана махала рукой, приветствуя этих двоих:
— Теперь опять все вместе! — воскликнула она. — Почти. Вдруг скоро и Конг появится.
"Нет. Не романтизм. Конг-то уж точно не появится".
— А что, устал-заснул. Отдохнул-проснулся, — объяснялся на ходу Ахилл. В его голосе теперь различалось смущение. — Может, это летаргический сон был. А что, с каждым может случиться.
— Я ковыряю, ковыряю песок этой супницей, — заговорил Титаныч, — смотрю, из дверей тарелки покойный Ахилл выходит…
Они, наконец, остановились рядом — такие знакомые, совсем реальные.
— Говорит мне, чего копаешь, старик? Давай я помогу. Хорошо, что вас, молодежи, там не было. А то бы вы сильно удивились, — договорил Титаныч.
Вопреки всему, Платон ощущал общую со всеми радость, будто забыл о том, что им уже не вернуться отсюда назад.
— Ну что, далеко нам еще? — вернулся к настоящему Ахилл. — До конца пути и маленького домика с вывеской "Осуществление мечты"?
— Недалеко, даже близко, можем входить. Привела дорога, вон он наш порог, — Платон показал рукой на копию пирамиды Солнца.
Теперь все видели вход, ведущий внутрь нее, чернеющую квадратную дыру.
— Илгитсод. Достигли. Далеко оказалось это Эльдорадо.
Здесь, на том месте, где они сейчас шли, когда-то существовал давно разрушившийся, рассыпавшийся, заметенный песком вулкан. В песке этом остались, повсюду были видны брызги некогда кипевшего в его жерле металла.
Платон машинально подумал, что этот металл ему о чем-то напоминает и почему-то сильно знаком. Потом понял чем — цветом. Глубокий темно-желтый цвет. На ходу он подобрал один особо крупный, бесформенный и ноздреватый металлический булыжник, оказавшийся неестественно тяжелым даже здесь, в мире пониженного тяготения. Не смог его удержать — выронил.
— Богато здесь лавья. И никакой стипендии не надо… — слышался голос Ахилла.
— Для всего фака хватит, — отозвался Кукулькан. — Вот где фондов-то!..
Теперь было видно, что золото здесь повсюду, крупные и мелкие, разного размера самородки тускло блестели до близкого по-местному, по-марсиански горизонта.
— Оказывается, золото моих предков добывалось вот здесь, на Марсе, — опять заговорил Кукулькан. — И то, что потом досталось конкистадорам, и все остальное. Которое потом сюда же вернулось.
— Неужели там, в этой пещере сокровища? — Диана показала рукой на вход внутрь пирамиды.
— Да что там ваши фуфлыжные сокровища!.. — отозвался на это глубоко задумавшийся сейчас Платон. — Вот достанем рукописи древних исполинов — это гораздо важнее. Неизвестные человечеству знания другой цивилизации — вот что важно, это рулёж обоснованный. А про нас, может быть, когда-нибудь скажут, что мы само время укротили. Укротителями времени назовут. Если только мы добрались до них, рукописей, что пока неизвестно.
— Рукописей марсианских месоиндейцев? — спросила Диана. — Кодексов?
— Нет, это не кодексы, — ответил Платон. — Кодексы — совсем другое… А я уже собрался тебе зачет ставить. Зачетка твоя и сейчас у меня, все время с собой ношу.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу