Николай Симонов - Миллениум

Открыв ящик, Павлов подозвал к себе юных амазонок и вручил им ценные подарки в виде парадного холодного оружия, которым, как он прекрасно понимал, они сами пользоваться, наверняка, не станут, а передадут своим отцам и старейшинам. Таким образом, он воздал честь и хвалу всем погибшим за него орландам, что на сородичей покойных произвело очень сильное впечатление. Шурин Аркадий воспринял его широкий жест по-своему, и, прощаясь с Павловым, шепотом, сказал ему на ухо следующее:

— Спасибо, брат! Теперь "лошади" и "быки" встанут на мою сторону. Я обойду Кочубея, поскольку все знают, как плохо он тебя и мою сестру Ириску принял.

Когда "Лимузина" проходила мимо Главного причала, Павлов заметил, что бесхозные плоты, которые в день его прибытия на Красные Камни помешали ему пришвартоваться к большой причальной стенке, убраны.

На Главном причале было тихо и малолюдно. Два молодых охотника из рода Куницы перетаскивали с легкой каркасной лодки на причаленный к берегу плот убитую ими утром на водопое косулю. Завидев приближающуюся галеру, охотники дружно прокричали: "Доброе утро! Счастливого пути!" — и приветливо помахали рукой. На ступеньках широкой лестницы играли дети. Молодая женщина, склонившись над водой, вымачивала оленью шкуру. За ее спиной стояла девочка-подросток в нарядном сарафане, перенимая у матери, а может и старшей сестры опыт выделывания замши. Пахло дымом костра и чем-то паленым, наверное, жженым пером.

На подходе к Перламутровой башне Павлов обратил внимание на двух мальчиков в возрасте 7–8 лет, которые бежали вдоль берега и что-то кричали. Это были братья-близнецы Рико и Люк. Впереди них бежала и громко лаяла большая собака черно-белого окраса, но это уже был точно не Гром.

……………………………………………………………………………………………………

Путешествовать на "Лимузине" в качестве пассажиров Сансара и ее боевые подруги сочли ниже своего достоинства. Посидев около получаса для приличия вместе с Павловым и его супругой Ириской за столом, который шеф-повар Рутений установил под фок-мачтой и накрыл лучшими яствами и винами, они перешли на нижнюю палубу и присоединились к команде гребцов. Они уже знали, где взять запасные весла, и какие банки свободны. Вскоре с нижней палубы послышались их звонкие голоса:

"Эй, эй, навались! Весла мельницей крутись!

Кормовой! Не зевай! И на мель нас не сажай!"

Воительницы запели орландскую народную "Песню гребца", под слова и ритм которой они ходили на своих лодках. Только, вот, для длинных весел и более плавного и размеренного рывка и гребка эта песня не очень подходила. Убедившись в этом, воительницы замолкли, и уже вскоре вместе гребцами "Лимузины" дружно выкрикивали крепкое словцо "Лямбда!" Право, сложно ответить на вопрос, что это слово означало, поскольку на древнем илинойском наречии "лямбда", это — и буква алфавита, и локтевой сустав, и двускатная крыша, и даже две женские ножки, расставленные самым соблазнительным образом.

Ириска, когда они остались за столиком вдвоем, призналась, что ее укачивает и немного подташнивает. Павлов предложил ей перейти в каюту в носовой части судна, но супруга замялась. Павлов сразу понял, в чем дело, сходил в каюту, выгнал из нее наглых "фрейлин", развалившихся на его кровати, и приказал им драить верхнюю палубу.

Понаблюдав за тем, как Полина, Зоя и Снежинка под руководством вахтенного приступили к исполнению его приказа, он проводил Ириску в каюту и отправился на корму, где, как он успел заметить, находилась Алексия (Алексхан), переодетая в мужскую одежду. Он хотел с ней поговорить, чтобы загладить свою невольную вину за произошедшую с ней метаморфозу.

Алексия трудилась на месте рулевого, на пару с юным моряком из Эльдорадо по прозвищу Огонек, показывая тому, как следует совершать поворот руля при той или иной скорости встречного ветра и течения. Послушав, как толково она объясняет премудрости флотского мастерства, Павлову стало стыдно за то, что, пойдя на поводу старухи-шаманки Айдан, он согласился на эксперимент с непредсказуемыми последствиями.

Капитан Тарас досыпал ему соль на рану, заявив, что "лучшего рулевого, чем мастер Алексхан, в Эльдорадо не сыскать", и выразил глубокое сожаление насчет того, что "у царевича есть некоторые проблемы, про которые простым смертным не велено рассуждать". Павлов понял, что имеет в виду капитан Тарас, и, сняв с головы кожаный шлем, вытер платком со лба и с шеи внезапно выступивший обильный пот. Капитан Тарас сразу же перевел разговор на другую тему, высказав предположение, что при слабом встречном ветре они смогут добраться до фактории засветло.