Джек Макдевит - Двигатели Бога

– Какая?

– Монотеистические религиозные системы обычно нетерпимы. – Фрэнк тепло улыбнулся, и голос зазвучал мягче. – На самом деле это прекрасно, – сказал он. – Ужинать в компании самой прелестной женщины Арлингтона.

Хатч перегнулась через стол и благодарно пожала ему руку.

Фрэнк вернулся к разговору:

– Хоргон многим доставлял неприятности. Он терроризировал сельских жителей и в общем-то превращал их жизнь в ад. Тогда они позвали Урика.

– Понятно.

– Его можно было убить только единственным способом – вонзить меч в сердце.

– Прямолинейное решение, – заметила Хатч.

– Это старая история, – сказал он, – Гермес и Аргос.

– Извини?

– Греческий миф. Охотничья история. Вы охотитесь на смертельно опасное чудовище. В кустах от него не спрячешься, но и лицом к лицу встречаться нельзя. Значит, надо что-то придумать.

– В сказаниях об Урике герои – целое поколение – пытаются убить чудовище. Они придумывали множество хитростей: ослепить солнечным лучом, отраженным от полированного щита; подкрасться, притворившись Хоргоном женского пола. Даже усыпить волшебным тромбоном.

Хатч улыбнулась:

– Волшебным тромбоном?

– Ну, не совсем тромбоном. Но, безусловно, это был мифический инструмент типа трубы. И всегда что-то получалось не так. Герой выпускал из рук инструмент, чтобы покрепче схватиться за меч, Хоргон тем временем просыпался и получал неплохой обед. Такой же способ использовал, между прочим, и Гермес. Впрочем, у него получилось.

Один раз попыталась женщина. Звали ее Хаска. Она прихватила целую армию пажей, и те поливали ее водой. Хоргон приготовил из пажей отличный обед, но Хаске повезло: она спаслась и была единственной, кому это удалось, за исключением Урика.

Ну, Урик ввязался в эту историю, потому что он любил Лисандру, а ее похитили демоны. Местный мудрец сказал, что ее спасет только глаз Хоргона.

– Бинго!

– Да. Видимо, тот, кто вырезал надпись, был хорошо знаком с куракуанской мифологией. Источники расходятся в вопросе о количестве глаз чудовища. Так или иначе, друг Урика Калипон отправился вместе с ним, и они решили отвлечь внимание Хоргона, предложив ему лакомое блюдо.

– Корову?

– У Хоргона была однообразная диета: он питался исключительно людьми.

– О!

– Во всяком случае, герой считал именно так. Калипон выразил согласие стать добровольцем. Он первым нападет на Хоргона. Предполагалось, что Урик спрячется, пока Калипона не сожрут, а сожрав Калипона, животное насытится и не станет трогать героя.

Хатч покачала головой.

– Довольно странное поведение для куракуанца. Они ведь не были склонны к самоубийствам?

– Хатч, вы говорите так, будто у куракуанцев всего одна культура. У них, как и у нас, превеликое множество кодексов поведения. Некоторые воспринимали самоубийство как разумное деяние. Но мы почти ничего не знаем о том периоде, когда возникли сказания об Урике. По этой же причине нам не многое известно о цивилизации, построившей Храм Ветров. Поэтому я не могу точно ответить на ваш вопрос. Калипон и сам был героем. Но, принеся себя в жертву, он обрел бессмертие. Потом целый народ носил его имя.

Она удивленно подняла брови.

– Еще один герой.

– Да. И самоотверженный. Так бывает везде. На Ноке существует несколько вариантов мифа. Как и у нас. Например, Патрокл.

– А почему другой, как его, – Урик не догадался принести себя в жертву? В конце концов, они спасали его подружку.

– Ну, знаешь ли, не очень-то прилично спасать леди, бросая ее любимого в пасть тигру. Нет. В этом мифе Калипону досталась роль жертвы. И он добровольно сыграл эту роль. В этом-то вся соль истории. Каждый должен внести свой вклад в борьбу со злом.

– Ну и как, это сработало?

– О, да. Калипон погиб. Урик прикончил Хоргона и получил один его глаз. А потом священная морская птица «ныряльщик» помогла ему получить и Лисандру. В память о своем избавлении Лисандра повесила золотую цепочку с глазом на шею и никогда ее не снимала. Известно также, что на изображениях ей сопутствует птица-ныряльщик. – Итак, вопрос: чем же все это закончилось?

– Чем же?

– А вот чем. – Карсон наполнил стакан. Отблески электрических свечей играли в вине.

– Он освободил ее, и они счастливо прожили всю жизнь, – предположила она.

– Нет. – Он покачал головой. – Конец не такой. И он никогда таким не бывает. По крайней мере, у эпических героев. Должно быть окончательное утверждение мифа, признание богами и людьми значимости героических поступков. И должно быть возвышение. В данном случае возвышение произошло следующим образом. Пока герой отсутствовал, на его дом напали разбойники. Лисандра погибла, защищая их сына. Урик догоняет разбойников и убивает их, но и его смертельно ранят в стычке. Тут-то у богов появляется возможность воздать ему божественные почести. В награду Урик (о Калипоне ничего неизвестно) становится божественным воином из когорты бессмертных, которых призывают к битве в самые тяжелые минуты. Эти воины увековечены тем, что их поместили на небо.