Джек Макдевит - Двигатели Бога

Все это было слишком неопределенно. Допуски при определении направления часто приводили к попаданию нескольких звезд в допустимый интервал: один претендент на глаз Хоргона приводил к двум, трем, а в одном случае даже к шести целям в другом перекрестии.

Поиск клюва оказался бесплодным. В итоге пришли к фундаментальной истине: везде на небе, куда ни глянь, звезды выстраиваются в ряд по три или четыре. Всего оказалось более пятидесяти претендентов, и пришлось начать процедуру исключения. Из списка исключили все звезды, которые не принадлежали к классу G или М и которым меньше трех миллиардов лет. (Немного произвольно, – заметил Карсон. – Но ведь и Рим не сразу строился.) Они пренебрегли также системами из нескольких звезд, которые казались слишком неустойчивыми для развития жизни. Потом вычеркнули уже исследованные звезды.

К концу дня осталось тринадцать.

– Неплохо поработали, – сказала Хатч.

– Слишком многое у нас построено на догадках. Хорошо было в старое время, – можно было просто заказать разведочный полет. До реального результата еще далеко. Нам надо четко выделить ее. А уж потом нам предстоит убедить Эда Хорнера.

Хатч совсем отчаялась.

– Давай закончим на сегодня, – предложил Карсон. – Уже поздно.

Вечер был дождливым и серым. Хатч размышляла: а интересно, что решал Карсон. Может, он надумал сдаться и надеется, что она сама поймет бесплодность дальнейших поисков, и то, что они рискуют карьерой ради идеи, которую почти все в Академии считают смешной и нелепой. Тут ей пришло в голову, что она-то как раз ничего не теряет. Она пилот, и тут нет никакого профессионального риска. Что бы ни случилось, над ней смеяться не будут. Рисковал Карсон. Это его коллеги снисходительно улыбались, это ему вынесут приговор.

Они вместе отправились в Джорджтаун поужинать, что было ошибкой, потому что оба действовали друг на друга угнетающе. В конце концов Хатч с облегчением вернулась домой. Она надела видеошлем и сидела в нем, пока не уснула.

Около двух ночи она внезапно проснулась с мыслью, что существует еще один тест. Он просто очевиден.

Карсону придется сходить к комиссару, пустить в ход кое-какие связи. Но это должно сработать.

Александр Колдфилд вошел в кабинет, взглянул сквозь тонированные стекла окон на широкие просторы Московского моря и опустился в кресло. Слева шумно пыхтела кофеварка. Массивные мачты и похожие на пауков тарелки антенн станции Тиндл Эррэй покрывали лунную поверхность.

Колдфилд любил места пустынные и неприветливые. Он вырос в Бронксе, но при первой же возможности сбежал в Северную Дакоту. Он обнаружил склонность к каминам и бесплодным долинам, хорошему вину и снежным сугробам. Его лозунгом стало одиночество. Привязанность Колдфилда к какому-либо месту росла прямо пропорционально его неудобству для близких и недоступности для гостей.

Он государственный служащий и работал в самых отдаленных точках, разбросанных от Манитобы до Нью-Брансуика. Пиком его карьеры стал момент, когда в тридцать два года его назначили смотрителем и техником на метеорологическую станцию, причем в штате числился только он. Станция находилась на необитаемом острове Кауи в двух тысячах миль к западу от Гавайских островов. Он надеялся, что останется там навсегда. Возможно, так бы и случилось, не подвернись назначение на Луну.

На Тиндд Эррэй, расположенной в районе кратера Циолковского, понадобился техник-оператор. Командировка сроком на год, и при желании он мог взять с собой семью. Разумеется, никакой семьи у Колдфилда не было. И поначалу это могло стать препятствием. Какого-то чиновника заинтересовало состояние его психики. Но Колдфилд в этом смысле покрепче любого другого, что и сумел убедительно доказать. Аналитики согласились.

Назначение было тем более привлекательным, что кратер Циолковского находился на обратной стороне Луны. Оттуда никогда не увидишь Землю.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что Колдфилд просто мизантроп. На самом деле он вовсе не такой. Напротив, он даже любил людей и считал, что ему повезло с друзьями. Колдфилд обычно пользовался расположенными в разных местах на Земле ретрансляционными линиями, чтобы поговорить со старыми приятелями. Конечно, он сложная натура – неуверенный в себе, избегающий незнакомых компаний и испытывающий глубокое отвращение к толпе. При этом он искренне любил уединенные места и питал сильную склонность к медитации (от последнего он бы наотрез отказался).