Стивен Кинг - Монстр

Она вдруг почувствовала себя голее голого, словно её застукали на чем-то непристойном.

- Ладно, - сказала она. - Ладно, Дэнни.

- Ты на меня сердишься, - сказал он тоненьким голоском, готовый в любой момент расплакаться.

- Нет, честное слово. Я просто... ну... потрясена.

Они миновали указатель "САИДВИНДЕР 15 МИЛЬ" и Венди немного расслабилась. Отсюда дорога была лучше.

- Хочу задать тебе ещё один вопрос, Дэнни. И хочу, чтобы ты ответил мне так честно, как только можешь. Сделаешь?

- Да, мам, - почти прошептал он.

- Папа снова пьет?

- Нет, - сказал он и подавил слова, поднявшиеся к губам вслед за этим простым отрицанием: ещё нет.

Венди расслабилась ещё капельку. Она положила ладонь на обтянутую джинсами коленку Дэнни и сжала её.

- Папа очень старался, - мягко сказала она. - Потому, что любит нас. А мы любим его, разве не так?

Он серьезно кивнул.

Она продолжала, будто для себя самой:

- Он не идеальный человек, но он старался... Дэнни, он так старался! Когда он... перестал... то словно в аду очутился.

И все ещё идет по этому аду. Думаю, если бы не мы, он бы просто сдался. Я хочу поступить правильно. Но не знаю, как.

Надо уехать? Остаться? Все равно, как если б я выбирала из двух зол.

- Я знаю.

- Сделаешь для меня кое-что, док?

- Что?

- Постарайся заставить Тони придти. Прямо сейчас. Спроси его, в "Оверлуке" мы в безопасности?

- Я уже пробовал, - медленно произнес Дэнни. - Сегодня утром.

- И что же?

- Он не пришел, - сказал Дэнни. - Тони не пришел.

И вдруг разразился слезами.

- Дэнни, - встревоженно сказала она. - Милый, не надо.

Пожалуйста.

Грузовичок вынесло за двойную желтую линию и, перепугавшись, Венди вернула его обратно.

- Не отвози меня к бабушке, - попросил Дэнни сквозь слезы. Пожалуйста, ма. Я не хочу туда, я хочу с папой...

- Ладно, - мягко сказала она. - Ладно, так мы и сделаем. - Венди вытащила из кармана рубашки в стиле "вестерн" гигиеническую салфетку и протянула Дэнни. - Останемся.

И все будет отлично.

23. НА ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКЕ

Джек вышел на крыльцо и подтянул язычок молнии до самого подбородка, моргая на ярком свету. В левой руке он держал работающие от батареек садовые ножницы. Правой он вытащил из бокового кармана носовой платок, промокнул губы и сунул его обратно. Снег, сказали по радио. В это верилось с трудом, хоть видно было, как на далеком горизонте собираются тучи.

Перехватив ножницы другой рукой, Джек отправился по дорожке к искусно подстриженным кустам. "Работы немного, - подумал он, - чуть-чуть пройтись, и хватит". Несомненно, ночные холода остановили рост кустов. У кролика вроде бы немного заросли уши, да на двух лапах у собаки появились пушистые зеленые шпоры. Но львы и буйвол выглядели отлично.

Легкая стрижка - и дело в шляпе, а потом пусть выпадает снег.

Бетонная дорожка оборвалась внезапно, как трамплин.

Джек сошел с неё и прошагал мимо пересохшего бассейна к засыпанной гравием тропинке, которая вилась между садовыми скульптурами до самой детской площадки. Шагнув к кролику, он нажал кнопку ножниц. Они ожили с тихим гудением.

- Здорово, Братец Кролик, - сказал Джек. - Как делишки нынче? Чуточку снимем с макушки и удалим лишнее с ушей?

Отлично. А скажи-ка, слышал ты анекдот про коммивояжера и старушку с пуделем?

Звук собственного голоса показался неестественным и глупым, и Джек замолчал. Ему пришло в голову, что звери-кусты не слишком его заботят. Резать и мучить старую добрую живую изгородь, чтобы сделать из неё нечто совершенно другое,

Джеку всегда казалось отчасти извращенным. Изгородь вдоль одного из вермонтских шоссе на крутом склоне превратили в рекламный щит, расхваливающий какой-то сорт мороженого.

Заставлять природу торговать вразнос мороженым совершенно неправильно. Нелепо.

(Торранс, вас наняли не философствовать!)

Что да, то да. Чистая правда. Джек подстриг кролику уши, смахнув на траву немного сора: палочек и прутяков. Садовые ножницы гудели на низкой, металлической, отвратительной ноте, которая, кажется, присуща всему, что работает от батареек.

Солнце сияло, но не грело, и поверить в надвигающийся снегопад было не так уж трудно. Джек работал быстро, зная, что в таком деле прерваться и начать раздумывать означает напортачить. Он прошелся по мордочке кролиха (вблизи она вовсе не была похожа на морду, но Джек знал, что, стоит отойти шагов на двадцать, как свет и тени создадут некое её подобие - свет и тени вкупе с воображением наблюдателя), а потом защелкал лезвиями по его брюху.