- Меня не удивит, если эта штука заработает, - сказал Нордхоф. Совсем не удивит.
Когда Нордхоф ушел, Ричард Хагстром воткнул вилку в розетку и включил текст-процессор. Послышалось гудение, и он подумал, что сейчас на экране появятся буквы IBM. Буквы не появились. Вместо них, словно голос из могилы, выплыли из темноты экрана призрачные зеленые слова:
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДЯДЯ РИЧАРД! ДЖОН.
- Боже, - прошептал Ричард, как подкошенный опустившись на стул.
Его брат, жена брата и их сын две недели назад возвращались из однодневной поездки за город. Машины вел пьяный Роджер. Пил он практически каждый день, но на этот раз удача ему изменила, и он, не справившись со своим старым пыльным фургоном, сорвался с почти стофутового обрыва. Машина загорелась. Джону было четырнадцать лет, нет - пятнадцать. Старик сказал, что ему исполнилось пятнадцать за два дня до катастрофы. Еще три года - и он бы освободился из-под власти этого неуклюжего глупого медведя. Его день рождения... И скоро наступит мой.
Через неделю. Джон приготовил ему в подарок текст-процессор.
От этого Ричарду почему-то стало не по себе, и он даже не мог сказать, почему именно. Он протянул было руку, чтобы выключить машину, но остановился.
"Какой-то парнишка смастерил атомный ускоритель из двух консервных банок и автомобильного электрооборудования стоимостью в пять долларов.
Ну-ну. А еще в нью-йоркской канализации полно крокодилов, и ВВС США прячут где-то в Небраске замороженное тело пришельца. Чушь! Хотя, если честно, то, может быть, я не хочу быть уверенным в этом на сто процентов".
Он встал, обошел машину и заглянул внутрь через прорези на задней крышке дисплейного блока. Все, как Нордхоф и говорил: провода "Raio Shack. Made in Taiwan", провода "Western Electric", "westtrecs" и "Electric Set" [детский конструктор] с маленькой буквой 'R', обведенной кружочком. Потом он заметил еще кое-что, что Нордхоф или не разглядел, или не захотел упоминать: трансформатор "Lionel train" [игрушечная железная дорога], облепленный проводами будто невеста Франкенштейна.
- Боже, - сказал он, рассмеявшись, и почувствовал, что на самом деле близок к слезам. - Боже, Джонни, что ты такое создал?
Но ответ он знал сам. Он уже давно мечтал о текст-процессоре, говорил об этом постоянно и, когда саркастические насмешки Лины стали совсем невыносимы, поделился своей мечтой с Джоном.
- Я мог бы писать быстрее, мигом править и выдавать больше материала, - сказал он Джону однажды прошлым летом, и мальчишка посмотрел на него своими серьезными голубыми глазами, умными, но из-за увеличивающих стекол очков всегда настороженными и внимательными. - Это было бы замечательно... Просто замечательно.
- А почему ты тогда не возьмешь себе такой процессор, дядя Рич?
- Видишь ли, их, так сказать, не раздают даром, - улыбнулся Ричард. Самая простая модель "Radio Shack" стоит около трех тысяч. Есть и еще дороже. До восемнадцати тысяч долларов.
- Может быть, я сам сделаю тебе текст-процессор, - заявил Джон.
- Может быть, - сказал тогда Ричард, похлопав его по спине, и до звонка Нордхофа он больше об этом разговоре не вспоминал.
Провода от детского электроконструктора.
Трансформатор "Lionel train".
Боже!
Он вернулся к экрану дисплея, собравшись выключить текст-процессор, словно попытка написать что-нибудь в случае неудачи могла как-то очернить серьезность замысла его хрупкого обреченного на смерть племянника.
Вместо этого Ричард нажал на клавиатуре клавишу "EXECUTE", и по спине у него пробежали маленькие холодные мурашки. "EXECUTE" [казнить, а также исполнить, выполнить] - если подумать, странное слово. н не отождествлял его с писанием, слово ассоциировалось скорее с газовыми камерами, электрическим стулом и, может быть, пыльными старыми фургонами, слетающими с дороги в пропасть.
"EXECUTE".
Процессорный блок гудел громче, чем любой из тех, что ему доводилось слышать, когда он приценивался к текст-процессорам в магазинах. Пожалуй, он даже ревел. "Что там в блоке памяти, Джон? - подумал Ричард. - Диванные пружины? Трансформаторы от детской железной дороги? Консервные банки из-под супа?" Снова вспомнились глаза Джона, его спокойное, с тонкими чертами лицо. Наверно, это неправильно, может быть, даже ненормально - так ревновать чужого сына к его отцу.
"Но он должен был быть моим. Я всегда знал это, и, думаю, он тоже знал". Белинда, жена Роджера... Белинда, которая слишком часто носила темные очки в облачные дни. Большие очки, потому что синяки под глазами имели отвратительное свойство расплываться. Но бывая у них, он иногда смотрел на нее, тихий и внимательный, подавленный громким хохотом Роджера, и думал почти то же самое: "Она должна была быть моей".
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу