Андрей Лазарчук - Пилот

Целился в своего сына…

— Неееет!!! — заорал Малдер и прыгнул вниз.

Он успел в последний миг: дробовик оглушительно выпалил, и картечь прошла в стороне от ребят над землей, вздымая палые листья. Малдер успел еще изумиться, что здесь под ногами сухие и листья, и трава… кажется, детектив ударил его — он не понял, не заметил…

Потому что все вокруг залил ослепительный белый, с ртутным отливом, свет.

Свет падал сверху, но увидеть его источник было невозможно — и не потому, что он был слишком ярок (даже на солнце может посмотреть, прищурясь, терпеливый человек), а потому, что свет образовывал своего рода завесу, за которую взгляду проникать не разрешалось. Малдеру показалось, что источников света несколько, расположенных рядом — как рефлекторы в операционной лампе, — но он не поручился бы за это даже одним центом.

И — возник звук.

Звук пришел из каких-то глубин, из недр генетической памяти, наверное; когда ныряешь на глубину, примерно так шумит море. Но — только примерно. Потому что в этом шуме была и возвышенная музыка тихого органа, и крик пожираемой живьем птицы, и вибрация рождающейся планеты…

Звук предлагал опуститься на колени — и внимать, внимать, внимать бесконечно…

Малдер выпрямился. Цепляясь за него, рядом встал детектив.

Свет напрягся. Теперь он был плотным и живым.

В нем появились сверкающие нити. Нити выстреливали вниз и оплетали ребят. Парень — Билли — поднял девушку на руки. Повернулся. Теперь он стоял к Малдеру боком, и Малдер видел, что он не держит ее на весу, не принимает на себя ее — пусть невеликую — тяжесть, а лишь направляет, придерживает, поворачивает…

Сдвинулся воздух. Медленно, будто тяжелый жернов — пошел по кругу. Быстрее, быстрее… Сухие прошлогодние листья покатились по земле, стали подпрыгивать и задерживаться в прыжке, потом — разом взмыли в воздух.

Малдер почувствовал, как встают волосы на голове и задираются полы куртки.

Детектив что-то кричал, но его не было слышно.

Свет вдруг стал влажным. И все, на что он попадал, мгновенно пропитывалось им и тоже начинало влажно светиться. Кусты, деревца, летящие в медленном вихре листья, люди — все это стало казаться облитым жидкой серебряной краской. Светящиеся маслянистые капли стекали с кончиков ветвей и подхватывались вихрем, образуя сверкающие спирали. Будто кокон из липких, парящих в воздухе паутин свивался сам собой вокруг детей…

Детектив бросился вперед. Движения его были раскоординированные и замедленные, будто он бежал под водой. Ружье он не бросил, но держал его нелепо, как мухобойку. Он удалился от Малдера шага на два и вдруг завис, продолжая перебирать ногами, но не продвигаясь ни на дюйм.

Билли стал медленно поворачиваться против полета листьев и паутин. Тереса уже не лежала к него на руках, а плыла на уровне его лица, ничем не поддерживаемая.

Наверное, там не было ветра: серебряные складки ее домашнего халатика висели неподвижно.

Звук изменился. Теперь в нем слышался приближающийся визг множества механических пил. Они налетали со всех сторон, и Малдер с трудом подавил в себе желание немедленно зажать уши. А заодно — и закрыть глаза…

Он стоял и смотрел.

Летящие паутины стали густыми и матово-белыми на фоне все более и более сверкающих людей и деревьев. Они сплетались в какие-то узорчатые кружева, постоянно меняя рисунок, и Малдер мучительно не мог узнать возникающие и тут же пропадающие фигуры. В какой-то момент он все-таки успел охватить это взглядом: стремительно кружащаяся сфера, сотканная из контуров земных материков… это был миг, потом все смешалось.

Звук пропал внезапно, будто бы втянувшись в какую-то воронку. Но наступившая тишина была еще более ужасной: не отсутствие звуков, а исчезновение, кража звуков уже из ушей, из мозга… Все светящееся набрякло, будто увеличиваясь в размерах. Движения замедлились — тем же бесчестным способом, которым упразднены были звуки. Потом немного выше ребят в пространстве появилась дыра. Будто бы все, что есть в мире, было всего-навсего проекцией на экран, и вот сейчас этот экран кто-то поджег с обратной стороны…

Малдеру казалось, что он видит обугливающиеся края этой дыры, а за ней — проступает какая-то чешуйчатая темнота… дыра росла в стороны и немного вверх, пока не возник знакомый профиль соломенной шляпы, унесенной ветром… а потом чешуйчатая темнота взорвалась совсем уж ослепительным светом. Но в последний миг перед вспышкой Малдер вдруг понял, что именно он видит перед собой…