Скотт Вестерфельд - Бегемот

— Рухи не символ. Она богиня.

— Ах да, конечно богиня, — пробормотал Алек. — В вашей революции сплошные женщины.

Лилит на это лишь закатила глаза с видом крайнего утомления и нажала на стартер. Машина ожила. Рокот двигателя не замедлила повторить зверушка, перебравшаяся с плеча Алека на передний край приборной панели.

— С твоей зверушкой там ничего не сделается? — забеспокоилась Лилит.

— Она совершенно не боится высоты, — похвастался Алек. — Когда мы убегали с «Левиафана», пришлось лезть по шнуру, натянутому очень высоко над землей.

— А зачем ты вообще ее украл? — спросила девушка. — Чтобы доказать, что был на борту дарвинистского корабля?

— Ничего я не крал, — возмутился Алек, осторожно ставя ноги на педали. — Она сама за мной увязалась.

Зверушка, обернувшись, как будто улыбнулась Лилит.

— Ты знаешь, я тебе почти верю, — тихо сказала девочка. — Ну что, а теперь давай, покажи себя. Гулять на этом шагоходе легче легкого.

— Да в два счета, — сказал Алек, наблюдая за стрелками приборов.

Когда манометры стабилизировались, он плавно утопил ножные педали — сначала одну, затем другую. Машина отозвалась ровной поступью, четко переставляя покрытые шипами ноги. Тогда Алек снял с педали левую ногу, медленно поворачивая шагоход.

— С этим легче, чем с моим четырехногим прогулочным, — залихватски сказал он. — Я на нем разъезжал, когда мне было двенадцать лет!

— У тебя был свой собственный шагоход? — как-то странно поглядев, спросила Лилит. — В двенадцать лет?

— Ну, не только мой. Родителей тоже. — Алек потянулся к ручным манипуляторам. — И вообще у мальчиков природные способности к технике.

— Ага. И к бахвальству, наверное, тоже.

— Мы еще поглядим, кто из нас бахвалится. — Алек сунул правую руку в металлическую перчатку и попробовал сжать кулак. В ответ машина сомкнула огромные когти правой длани.

— Осторожней, — предупредила Лилит. — Рухи — это тебе не мальчик. У нее силы ого-го.

Алек повращал манипулятором, следя, как вторит его движениям рука шагохода. Многосуставчатая конечность была длинной и гибкой, как тело змеи; задевая друг о друга, сегменты обшивки издавали звук, похожий на вжиканье десятков извлекаемых из ножен сабель.

— Вся штука в том, — поучала Лилит, — чтобы забыть о своем теле, притвориться, что руки шагохода — это твои руки.

Манипуляторы были необычайно чувствительны; гигантские лапы пусть замедленно, но копировали каждое движение. Алек пытался слиться с машиной, влезть в чешуйчатую шкуру стального монстра и скоро ощутил себя двадцати метров ростом, причем не водителем, а так, будто просто расхаживал в громадном костюме.

— Теперь усложним задачу, — объявила Лилит. — Подбери-ка вон ту вагонетку.

ПРОГУЛКА НА ШАГОХОДЕ

В дальнем углу двора лежала старая перевернутая вагонетка с выщербленными деревянными боками, словно игрушка, которой играл неосторожный ребенок.

— Нет ничего проще, — сказал Алек, направляя машину меж остальных шагоходов, застывших истуканами.

Он протянул правую руку — машина повиновалась. Зверушка на приборном щитке изображала то шипение воздуха, то лязг металла, которые эхом отражались от окружающих стен.

Алек медленно сомкнул пальцы — стальные когти столь же неспешно сомкнулись на вагонетке.

— Пока все нормально, — заметила Лилит. — Только аккуратней.

Алек кивнул, помня наставления Фольгера о том, как держать в руке саблю: как птичку, чтобы та и выпорхнуть не смогла, но и не задохнулась. Вагонетка в руке у Рухи качнулась, грозя выпасть.

— Поверни запястье, — тут же указала Лилит. — Только не сжимай!

Алек повернул лапу наискось, стараясь удержать вагонетку на ее металлической ладони, при этом вагонетка с бока перевернулась на колеса и покатилась.

— Осторожно! — вскрикнула Лилит, и это же слово повторила зверушка.

Алек повернул свою руку в перчатке манипулятора, пытаясь вновь уронить вагонетку набок, но та лишь каталась туда-сюда. Вот она, доехав до края ладони, собралась уже с нее соскользнуть; пришлось сжать руку.

Гигантские металлические пальцы с шипением стиснулись, послышался треск дерева, во все стороны полетели обломки. Алек пригнулся: мимо головы просвистело что-то крупное. В лицо колючками впилось несколько заноз. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда куски вагонетки вдребезги разбились о мостовую. Алек раздосадованно посмотрел на пустую ладонь.