Андреас Эшбах - Триллион евро

— Не то чтобы я хотел быть назойливым или испытывал потребность вас поучать, — прервал он дискуссию, которая выходила уже из-под контроля, — но мне всё-таки кажется, что вы проглядели в вашей калькуляции один довольно существенный фактор стоимости.

— И что же именно, если вы позволите спросить? — нервно задал вопрос спикер.

— Окружающую среду.

— Окружающую среду? — эхом повторили люди.

— От домов, железных дорог и электрокабелей вам будет мало проку на Луне. В первую очередь вам необходима экосистема. — Внеземной растопырил во все стороны свои щупальцевые глаза, будто хотел посмотреть по отдельности на каждого из своих собеседников. — Во что вам обходится производство одного квадратного метра плодородной пахотной земли? Всего вам её потребуется шестьсот миллиардов квадратных метров. А одного гектара леса? А одного литра реки? А одного кубического метра воздуха?

Спикер посмотрел на него, наморщив лоб.

— Эм-м… Ну, ни во что не обходится. Земля, воздух, вода — всё это просто есть, вот и всё.

Щупальцевые глаза поворачивались то туда, то сюда, это выглядело почти как снисходительное покачивание головой.

— Нет, нет. Не на Луне. Она — лишь место , но не почва. Всего лишь каменистая поверхность. А почва — это комплексная система, состоящая из миллионов различных грибков, бактерий и других микроорганизмов всех видов, которые так подготавливают минеральные вещества, что растения могут их усваивать.

Взгляды людей разом устремились на Бенедикта Мейерхофа, но тот лишь поднял руки.

— На сей счёт цифр у меня нет, — сказал он. — Я также не думаю, чтобы кто-нибудь когда-нибудь занимался этим: производством плодородной почвы.

— Да и зачем, — кивнул президент комиссии. — Ещё несколько лет назад сельскохозяйственных производителей приходилось ограничивать.

— И куда было бы девать эту почву? — вторил ему спикер. — Её и так хватало. — Он повернулся к внеземным посланникам. — Но по стоимости это ведь не так много, а? Разве это важно?

— Хм-м, да, важно, — сказал щупальцеглазый.

— Ещё как важно, — подтвердил черенковидный.

— Даже очень важно, — поддакнуло паукообразное существо.

— Видите ли, — начал объяснять спикер инопланетной делегации. — Вы только что произвели множество интересных подсчётов, касающихся вашего имущества и артефактов, но при этом оставили без внимания, что все вещи, которые вы производите, делаются из чего-то. Ведь вы заставляете их существовать не одной только силой вашей воли, не так ли? Возьмём, к примеру, пропитание, которое без нашей помощи станет для вас в будущем самой большой заботой. Без сомнения, это огромный труд: подготовить поле к севу, правильно внедрить в почву семена и потом убрать урожай. Но то, что происходит в промежутке и что, как вы наверняка со мною согласитесь, является решающим моментом во всём этом, — осуществляется само собой, без всякой вашей помощи. Как из семени возникает кочан капусты, брюква или стебель пшеницы? Для вас всё это происходит само собой. Вы лишь пользуетесь этим, но не вы вызываете это к жизни. Не вы, а плодородная почва — в сложном взаимодействии микроорганизмов, минеральных веществ, воздуха и солнечного света. И поскольку это так, плодородная почва тоже представляет собой средство производства и должна, соответственно, включаться в расчёты. Так же, как и воздух, вода, флора, фауна, всё то, от чего зависит жизнь. То есть экосистема. — Щупальцевые глаза устремились, как казалось, сразу на всех присутствующих. — Достаточно ли ясно я выразился на этот счёт?

— Да, — кивнул президент Еврокомиссии.

— Вполне ясно, — подтвердил спикер.

— Но, — добавил президент комиссии, — это всё же ничего не меняет в том, что мы не можем привести на этот счёт сравнительные расчёты. Мы никогда не делали ничего подобного. Мы просто, эм-м, использовали ту экосистему, какая была в нашем распоряжении.

— До сих пор, по крайней мере, — сказал спикер.

— Да что вы! — удивился щупальцеглазый.

На многих присутствующих парламентариев произвело сильное впечатление это в высшей степени изумлённое «да что вы!»

Члены внеземной делегации посовещались на совершенно непонятном, чирикающем, булькающем, наполненном своеобразными щелчками наречии. Гномы стояли, покачиваясь из стороны в сторону и шевеля при этом ушами. Время от времени один из них бросался прочь, исчезал в пустоте и тут же возвращался с каким-нибудь предметом странного вида — то с мотком паутины, то с колеблющимся треугольником тлеющего света, то с тусклой металлической шайбой, на которой плясали маленькие огни святого Эльма. Он клал эти предметы на стол, где они попадали в поле пристального внимания.