Роберт Сильверберг - Стархэвен

“Если я не совершу этого, — подумал Эвинг, — с Корвином будет покончено”.

Судьба целой планеты зависела от безумной попытки одного человека. Это было бремя, которое он без всякого удовольствия возложил на себя.

Он сдержанно поздоровался с Девидсоном и другими официальными лицами. Смутное беспокойство постепенно начало овладевать им. Девидсон протянул ему папку.

— Здесь карты с маршрутом армады клодов, — объяснил он. — Мы поручили Большому Компьютеру произвести необходимые расчеты. Они будут здесь через десять часов пятьдесят минут.

Эвинг покачал головой.

— Вы ошибаетесь — их не будет здесь вообще. Я намереваюсь встретить их на расстоянии не менее одного года отсюда, а если удастся, то и еще дальше. И они не подойдут ближе ни на один километр!

Он внимательно осмотрел карты. Стрелы, указывающие направление движения клодов, были нанесены чернилами на координатные сетки.

— Компьютер установил, что в составе их флота имеется семьсот семьдесят пять боевых единиц.

Эвинг обратил внимание на построение флота захватчиков.

— Идеальный клин, не так ли? Одиночный флагманский корабль, за ним два корабля, затем ряд из четырех, затем шеренга из восьми и так далее. Очень интересно.

— Это стандартный боевой порядок клодов, — четко произнес доктор Хармасс из департамента военных знаний. — Флот всегда возглавляется флагманским звездолетом, и никто никогда не отважится нарушить построение без приказа. У них железная воинская дисциплина. Я бы сказал…

Эвинг задумался и перебил его:

— Я очень рад это слышать.

Он проверил часы. Примерно через десять часов орудия клодов должны обрушить огонь и смерть на, по существу, беззащитный Корвин. Флот из семьсот семидесяти пяти линейных звездолетов представлял из себя непобедимую армаду. У Корвина было чуть больше десятка кораблей, и не все из них были переоборудованы для ведения битвы. Ни одна планета во всей цивилизованной части галактики не смогла бы вынести бремени содержания боевого флота в количестве восьмисот первоклассных линейных кораблей.

— Что ж, — сказал он, немного помолчав. — Я готов к старту.

Его провели по сырому после дождя полю к тщательно охраняемому специальному ангару, где проводились вес работы по монтажу временной установки в соответствии с проектом. Часовые доброжелательно улыбнулись и расступились в стороны, как только Эвинг подошел к ангару. Служащие космодрома распахнули ворота и открыли доступ к кораблю.

Это была тонкая черная стрела, размером вряд ли больше того корабля, на котором Эвинг путешествовал на Землю и обратно. Внутри его не было сложного оборудования для замораживания и поддержания жизнедеятельности в состоянии гибернации. Вместо него здесь была установлена трубчатая спиральная катушка, выступавшая на несколько микрон из-под обшивки корабля. У основания катушки была смонтирована замысловатая панель управления.

По сигналу Эвинга служащие космодрома выкатили корабль из ангара, подъемники перенесли корабль на взлетную платформу и установили в вертикальное положение.

Черная игла корабля на фоне черного космоса — клоды никогда ее не заметят, отметил про себя Эвинг. Он почувствовал, как его охватывает радостное предвкушение сражения.

— Я стартую немедленно, — сказал он.

Взлет должен был осуществляться автоматически. Эвинг взобрался на борт корабля, разместился в люльке пилота и включил распылители, образующие защитную паутину вокруг его тела. Затем он включил видеоэкран и увидел на дальнем конце взлетного поля с беспокойством наблюдающих за ним людей.

Он им не завидовал. Необходимость заставляет его соблюдать полнейшее радиомолчание до момента встречи с противником. Эти люди будут ждать его сообщения половину суток или даже больше в мучительной неизвестности. Это будет очень тяжелый день для них.

Почти машинально Эвинг включил разрешение на пуск и откинулся назад, прижатый ускорением взмывающего в небо корабля. Второй раз в жизни он покидает свою родную планету.

Пока Эвинг ждал, трясясь в своей люльке из пенной паутины, корабль описал крутую дугу и вышел на гиперболическую орбиту. После этого его реактивные двигатели отключились, и он перешел на искривляющий пространство привод. Теперь Эвингу стало гораздо легче.

Заранее заданный курс в первые же два часа полета вывел корабль далеко в сторону от Корвина. Быстро проделанная триангуляция показала, что он уже покрыл расстояние в полтора световых года.