Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Найдите мне Брогга.

— Простите, комиссар. С самого утра сегодня с Броггом нет связи.

— Он даже не уведомлял о своем местонахождении?

— Нам ничего об этом не известно, сэр.

— Позвоните к нему на квартиру! Узнайте в районном управлении! Если он не отзовется в течение ближайших пятнадцати минут, начинайте телевекторный поиск! Я хочу знать, где он находится!

Ланой аж весь засиял.

— Вам не удастся разыскать его, комиссар. Поверьте мне, он сейчас в древнем Риме. Я лично запрограммировал его перемещение — темпоральное и географическое! Если все произошло, как намечалось, то он материализовался где-то около Аппиевой дороги.

Губы Квеллена задрожали. Он изо всех сил, вцепился в свой стол, так, что стало больно пальцам.

— Если вы способны засылать кого угодно в столь отдаленное время, то почему же 1979 год — крайняя нижняя точка, в которой зафиксирован феномен прыгунов?

— На то есть много причин.

— Какие же?

— Во-первых, до самого недавнего времени процесс срабатывал надежно только в диапазоне не более пятисот лет. С помощью новых исследований мы усовершенствовали процесс. Теперь мы в состоянии уверенно отправлять людей на несколько тысяч лет в прошлое, зная, что туда они попадут.

— Свиньи в двенадцатом веке?

— Да, — кивнул Ланой. — Это были наши экспериментальные запуски. Кроме того, случилось так, что в 1979 году имела место такая концентрация прыгунов, что этот феномен привлек внимание властей. Любой из прыгунов, оказавшийся в эпохе раньше этой даты, в большинстве случаев заканчивал свою жизнь в сумасшедшем доме или в тюрьме по обвинению в колдовстве или в чем-нибудь еще. Поэтому мы попытались ограничить время пересылки от 1979 до 2106 года, потому что любой, объявившийся там прыгун, был бы признан тем, кем он был на самом деле, и имел бы минимум неприятностей. За пределы этого времени мы выходили только по особому требованию или в результате непреднамеренной ошибки. Ясно?

— Да, — грустно ответил Квеллен. — И Брогг отправился в Рим?

— Вот именно! И не бесплатно. А теперь вам самое время отпустить меня, пообещав, что результаты вашего дознания не попадут в более высокие сферы, или я разоблачу вашу маленькую тайну. Я сделаю так, что всем станет известно о вашем прибежище в Африке.

— Как раз сейчас я мог бы прожечь вашу голову лазерным лучом и оправдаться тем, что вы нападали на меня.

— В этом не было бы ничего хорошего, Квеллен. Во-первых, Верховное Правление жаждет заполучить технологию перемещения во времени. Убив меня, вы ее потеряете.

— Мы могли бы извлечь ее из вашего мозга, независимо от того, живой вы или мертвый.

— Но только в том случае, если у меня будет все нормально с головой. Если она не будет повреждена, — подчеркнул Ланой. — К тому же при этом была бы извлечена и моя осведомленность о кусочке Африки, не так ли? Кроме того, вы пострадали бы, если бы я умер. Разве вам не известно, что Брогг поместил сведения о вас в целую кучу автоматических устройств, которые разоблачат вас, как только с ним что-нибудь случится?

— Да, но…

— Он перепрограммировал их на мой альфа-ритм, перед тем как совершить прыжок. Ваша судьба связана с моей судьбой, Квеллен. Вы не захотите причинять мне неприятности. Вы просто обязаны отпустить меня!

“Да, позиция моя безнадежна, — подумал Квеллен. — Если я не передам Ланоя в руки правосудия, я рискую навлечь на себя понижение в статусе. Если я выдам Ланоя, то этот мерзавец тут же разоблачит меня”. Отпустить его просто так, как того хочет этот пройдоха, Квеллен никак не мог. Уже занесено в дело то, что Ланой связан с феноменом прыгунов. Об этом было известно Коллу. Об этом было известно Спеннеру. Если он попытается прикрыть Ланоя, то для этого придется громоздить одну ложь на другую, и он завязнет в этой трясине. Один раз ему удалось провернуть крупный обман. Второй раз вряд ли удастся проделать нечто подобное.

— Я добьюсь того, чего хочу? — спросил Ланой.

Мощный поток адреналина наполнил все тело Квеллена. Он был загнан в западню, но загнанный в западню борется отчаянно. Он нашел неожиданные резервы энергии.

Он мог попытаться сделать одну вещь, грандиозную в своей наглости, нечто столь неизмеримо смелое, что оно имело определенный смысл. Возможно, его попытка окажется провалом. Даже весьма вероятно, что она окончится провалом. Но это лучше, чем заключать сделку с Ланоем и еще глубже погрязнуть в трясине взяточничества и соглашательства.