Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Значит, мы возьмем весь мир в оборот, так малыш? Ты и я! Как тебя зовут?

— Кейстоун, — он назвал первое имя, которое ему пришло в голову. — Норт Кейстоун.

— Мы сдвинем планеты с их орбит, правда, Норт?

— Обязательно. Когда ты сможешь уйти отсюда?

— Через два часа.

— Где мне тебя ждать?

— В парке. Это в двух кварталах отсюда. Можешь посидеть и подождать, пока я приду.

— Где?

— В парке. Ну, знаешь, скамейки, деревья. В чем дело, Норт?

Помрат был поражен тем, что посреди города есть деревья и трава. С трудом выдавив из себя улыбку, он буркнул:

— Ничего особенного! Итак, я буду ждать тебя в парке. — Он протянул ей книгу. — Вот. Купи это для меня, когда будешь выходить из магазина. Я не хочу красть ее.

Она кивнула и спросила:

— Ты уверен, что тебе ничего не хочется, пока ты здесь, внизу?..

— Для этого будет время позже, — усмехнулся Помрат. — Я жду тебя в парке!

Поднявшись наверх, он попрощался с хозяином и вышел на улицу. Ему было трудно поверить в то, что всего несколько часов тому назад он был на грани психического помешательства, в 449-ти годах от этой эпохи. Сейчас он был совершенно спокоен. Этот мир манил его к себе, и он знал, что сумеет разрешить все проблемы, которые поставит перед ним это время.

“Бедная Хелейн! — подумал он. — Интересно, как она восприняла новость о моем уходе?”

Он быстро зашагал по улице, почти не беспокоясь о том, что покрытию тротуара не хватает эластичности. “ — Я Норт Кейн-стоун, — твердил он себе не переставая. — Норт Кейнстоун! Норт Кейнстоун! Лиза поможет мне начать лечебную практику. Я буду работать, и у меня будет куча денег. Я буду жить так, как живут те, у кого второй разряд. И здесь нет Верховного Правления, которое может все отнять!

У меня будет власть и высокое положение среди этих примитивных людей, — с удовольствием думал он про себя. — А когда устроюсь, то обязательно отыщу нескольких человек из своей родной эпохи, просто для того, чтобы не чувствовать себя слишком изолированным от нее. Мы будем предаваться воспоминаниям о прошлом и жить, жить!”

И тут же поправил себя: “Нет, не так. Мы будем предаваться воспоминаниям о будущем!”

Квеллен прождал три часа, пока Колл и Спеннер были заняты другими делами государственной важности. Затем прошел по коридору в арестантскую баковую. Открыл щель сканирующего устройства и заглянул вовнутрь. Ланой мирно плавал в темно-зеленой жидкости, совершенно расслабившись, очевидно, даже получая удовольствие от этого. На покрытой гравировкой металлической стенке бака индикаторы показывали физическое состояние арестованного. Плясали, то встречаясь, то расходясь, электроэнцефалограммы и электрокардиограммы. Записывалось все — температура, пульс, частота дыхания.

Вызвав техника, Квеллен распорядился, чтобы Ланоя извлекли из бака.

— Но мы поместили его туда всего лишь несколько часов назад, сэр!

— Мне необходимо еще раз допросить его. Немедленно извлеките его оттуда!

Техник молча повиновался. Ланою вернули чувствительность, осушили кожу и привели в сознание. Затем служители-роботы доставили его в кабинет Квеллена. Через небольшой промежуток времени у арестованного появились рефлексы, и он снова смог двигаться сам.

Квеллен отключил все находившиеся в его кабинете записывающиеся устройства, предчувствуя, что этот разговор нужно сохранить в строгой тайне. Поскольку в комнате они были только вдвоем, он привстал, чтобы отключить подачу кислорода.

— Пусть остается, — остановил его Ланой. — Я люблю чистый воздух. Особенно за государственный счет.

— Давайте завершим наш разговор. Так что вы замышляете? — Квеллен не скрывал своего гнева. Ланой был абсолютно аморальным существом, даже не злым в своих преступных действиях, что задевало гордость Квеллена и его чувство собственного достоинства.

— Я буду с вами откровенен, комиссар, — начал Ланой. — Я хочу быть на свободе и хочу продолжить свою деятельность. Мне она нравится. Вот чего добиваюсь я. Вы хотите арестовать меня и дать возможность государству, возможно даже в лице Верховного Правления, прибрать эту деятельность к рукам. Вот чего добиваетесь вы. Верно?

— Верно.

— Сейчас сложилось такое положение, когда имеются два взаимно исключающих желания. Поэтому победит та из двух сил, которая сильнее, — так бывает всегда. Я сильнее, и потому вам придется отпустить меня и скрыть все то, что вы обнаружили в ходе своего расследования.