Роберт Сильверберг - Стархэвен

Над его головой разверзся какой-то проем, будто невидимая рука расстегнула на себе застежку-молнию. Норм Помрат вышел в этот проем и провалился вниз. Его желудок воспротивился этому внезапному падению с высоты. “Ланой мог бы предупредить меня об этом”, — подумал Помрат. В последний момент он изогнулся и приземлился на бок и левую ногу, стукнувшись коленной чашечкой о мостовую. Помрат охнул и на какое-то время превратился в неподвижную груду костей, кожи и мускулов, которая мучительно пульсировала в тех местах, которые он ушиб.

Он понимал, что нельзя здесь долго лежать. Поэтому он собрался с силами и, шатаясь, поднялся на ноги, смахнул с себя пыль. Улица была потрясающе грязная. Вся левая сторона его тела мучительно болела. Он проковылял к стене ближайшего здания, оперся на нее и, стиснув зубы, проделал одно из рекомендованных в этом случае упражнений, ускоряющих кровообращение. Боль начала стихать, как только капилляры, которые он повредил, опустели.

Вот так-то лучше. Ушибы будут ныть еще несколько часов, но это можно претерпеть.

Только теперь у него появилась возможность посмотреть на мир 2050 года.

Он не произвел на него особого впечатления. Город казался таким же загроможденным и суматошным, как и через четыре с половиной столетия, но шум и хаос были какими-то неупорядоченными. Здания-башни архаической архитектуры торчали повсюду. Не было видно платформ монорельсовых дорог и мостов между зданиями над уровнем улиц. Мостовая была в трещинах. Улицы заполнены пешеходами. Нельзя было сказать, что их было ощутимо меньше, чем в его эпоху, хотя он и знал, что население планеты составляло только третью часть от населения его времени. Его заинтересовала одежда пешеходов. Хотя была весна и было тепло, все были одеты так, чтобы скрыть тело как можно больше. Женщины были укутаны от лодыжек до подбородка, на мужчинах были свободные накидки, которые полностью скрывали контуры их тел. Из этого Помрат заключил, что Ланой переслал его примерно в то самое время.

Помрат уже проделал кое-какую домашнюю подготовку. Он знал, что середина двадцать первого века была временем неопуританской реакции на плотские излишества недавнего прошлого. Это ему нравилось. Ничто ему так не докучало, как бесстыдно выставлявшие себя напоказ гологрудые женщины и мужчины в прозрачных гульфиках. Он понимал, что подлинная чувственность бурно процветала только в эпоху подавления эроса. Чувственные наслаждения были одной из приманок, которые он искал. После десяти лет верного брака и преданного отцовства Норману хотелось пожить весело.

Знал он и то, что неопуританская фаза будет вскоре отменена очередным взмахом маятника. Так что он успеет вкусить лучшее, что было свойственно обеим этим культурам: сначала тайное наслаждение от внутреннего бунта против морали общества, а затем, на закате дней своих, счастье видеть полное крушение этой морали. Он выбрал хорошую эпоху. Войн нет и в помине, никаких особых кризисов. Здесь человек может наслаждаться жизнью. Особенно, если у него есть полезные навыки. Медицинские специалисты вроде него должны преуспевать в эпоху примитивной медицины.

Никто не обратил внимание на его появление. Во всяком случае, все, кто мог бы быть свидетелем его материализации, спешили по своим делам, ничем другим не интересуясь. Прекрасно!

Теперь ему следует тщательно следить за своими поступками.

Он находился в большом городе, предположительно в Нью-Йорке. Вокруг было множество магазинов и контор. Помрат влился в людской поток. В киоске на углу продавались какие-то листки бумаги, которые могли, как догадался Помрат, быть тамошними газетами. Помрат пригляделся к одной из них. На ней стояла дата — 6 мая 2051 года. Добрый старый Ланой! В пределах одного года от заказанной даты! Из щели автомата рядом струилась желтая лента. Помрат с трудом разбирал древний шрифт. Он не сумел сразу разобрать буквы, настолько они изменились. Однако чуть позже вес стало на свои места.

Прекрасно! Теперь вес, что было ему нужно, деньги, удостоверение личности, место для жилья. За неделю, он чувствовал это, он полностью освоится в этой эпохе!

Он наполнил легкие воздухом и ощутил себя уверенным, сильным, бодрым. Здесь не было машины по трудоустройству, здесь можно было жить, используя собственное умение, ведя в одиночку битву с неумолимыми силами Вселенной и, по сути, заставляя Вселенную идти себе на уступки. В свою собственную эпоху он был просто набором отверстий на кодовой ленте. Здесь же он был волен выбирать себе роль сам извлекать из этого пользу.