Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Возьмите это и прочтите, — шепнул человек с болезненным лицом.

Он прошмыгнул рядом с Квелленом и сунул ему в руку мини-карточку. Избежать контакта не было никакой возможности. Незнакомец мог сделать ему что угодно за ничтожное короткое время. Как раз сейчас костный кальций Квеллена мог превратиться в желе, а мозг мог начать сочиться через ноздри. Могло случиться что угодно в результате беспричинной агрессивности маньяка. Однако все, что сделал незнакомец, — это сунул ему в ладонь какую-то рекламку.

Квеллен развернул мини-карточку только после того, как незнакомец исчез из виду.

“БЕЗ РАБОТЫ?

ЗАЙДИ К ЛАНОЮ”

И больше ничего! В Квеллене тотчас заговорил уголовный инспектор. Как и в большинство нарушителей законов и общепринятой морали, он был предельно энергичен в преследовании других нарушителей, а в рекламном листке Ланоя усматривалось нечто непротивозаконное. Это была просто передача рекламы из рук в руки. Может быть, Ланой занимался деятельностью по трудоустройству? Но это была прерогатива правительства! Квеллен поспешно обернулся, собираясь погнаться за быстро удалявшимся мужчиной с болезненным лицом. Далеко вверху последний раз мелькнул фиолетовый пиджак и исчез. Он мог укрыться где угодно, сойдя со спиральной рампы на любом ярусе.

“Без работы? Зайди к Ланою”.

Интересно, кто этот Ланой? И какие чудодейственные средства он предлагает? Квеллен решил, что нужно привлечь к этому вопросу Ливарда или Брогга.

Спрятав мини-карточку в карман, Квеллен вошел в магазин. Перед ним распахнулась обитая свинцом дверь. Роботы-разносчики шныряли среди стеллажей, учитывали товар, заполняли накладные. Невысокий краснолицый мужчина, заведующий магазином (разумеется, простое приложение к компьютерам — какая же домохозяйка захочет посплетничать с компьютером?), поздоровался с Квелленом, выражая необычную для него сердечность.

— О, господин инспектор собственной персоной! Наконец-то вы почтили нас своим присутствием! — воскликнул багроволицый заведующий. — А я было подумал, что вы переехали. Но ведь этого не могло быть, правда? Ведь вы бы меня известили, если бы получили повышение?

— Конечно, Грави, обязательно. Просто я некоторое время отсутствовал. Очень сейчас занят: сплошные расследования.

Сказав это, Квеллен нахмурился. Он не хотел, чтобы вся община узнала о его частых отлучках. Он раздраженно подхватил засаленный серый переплет, в который был вложен основной каталог, и начал его просматривать. Консервы, концентраты и прочие продукты питания составляли необходимую для поддержания жизни диету. Он заполнил бланк и поместил его перед фотосчитывателем.

— Вчера здесь была ваша сестра, сэр, — заметил стоящий за его спиной Грави.

— Хелейн? В последнее время я редко вижу ее.

— Она что-то неважно выглядит, инспектор. Ужасно худая. Я запрограммировал ее обычный набор, но она отказалась. Вы должны обязательно уговорить ее обратиться к врачам.

— Ну… — протянул Квеллен. — Как вам сказать. Кое-какая подготовка по медицине есть у ее мужа. Правда, он не врач, а только техник, но если с нею происходит что-то неладное, то он вполне в состоянии поставить квалифицированный диагноз. Если, разумеется, не растерял свое умение. В его положении это нетрудно.

— Разве это справедливо, инспектор? Я уверен, что мистер Помрат был бы счастлив, если бы чаще получал работу. Я это точно знаю! Никому неохота бездельничать. Ваша сестра рассказывает, как он страдает. В сущности, — заведующий низко наклонился и заговорщически зашептал, — мне не следовало бы говорить вам об этом, инспектор, но должен заметить, что судьба этой семьи печальна. Они считают, что при вашем политическом влиянии…

— Я ничего не могу для них сделать! Абсолютно ничего! — Квеллен почувствовал, что кричит. Какое дело этому чертову завмагу до того, что Норман Помрат без работы? Как он смеет вмешиваться в чужие дела?

Квеллен сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. Пробормотав извинения за вспышку гнева, он поспешно вышел из магазина.

Выйдя на улицу, он задержался на короткое время, глядя на струящиеся мимо него толпы людей. На них была одежда всех цветов и фасонов. Они непрерывно говорили. Мир был пчелиным ульем, сильно перенаселенным, несмотря на все ограничения деторождаемости. Квеллену страстно захотелось очутиться в тихом прибежище, которое он создал такой высокой ценой и с таким трепетом вспоминал. Чем больше он видел крокодилов, тем все равнодушнее становился к толпам, переполнявшим города.