Роберт Сильверберг - Стархэвен

После длительного неловкого молчания Колл произнес:

— Я пока не могу снабдить вас инструкциями. Я должен буду посоветоваться со Спеннером и, возможно, еще кос с кем.

Колл явно намекал на Верховное Правление. Он не преминул заметить мимолетную улыбку торжества, промелькнувшую на подобострастном лице Квеллена. Квеллен наслаждался этим, в этом не было никакого сомнения.

— Я воздержусь от каких-либо решительных действий, пока не будет принято окончательное решение по этому вопросу, — заговорчески произнес инспектор.

— Так-то лучше, — улыбнулся Колл.

Когда Квеллен вышел из кабинета, Колл до боли вонзил ногти в ладони. Затем он стал быстро барабанить пальцами по столу, пока не включился автосекретарь. Через несколько секунд аппарат выбросил кассету с записью его разговора с Квелленом, сделанную для Спеннера.

Спеннера все еще не было. Колл хотел, чтобы Квеллен дождался той минуты, когда в кабинете появится Спеннер, и только тогда выложил эту ерунду, связанную с Мортенсеном. Вне всякого сомнения, Квеллен сделал это умышленно. Колл весь кипел от негодования, представляя себе лицо своего подчиненного: длинный прямой нос, светло-голубые глаза, подбородок с ямочкой. Обычное, ничем не примечательно лицо. Кое-кто мог бы даже сказать, что оно было привлекательным. А вот его, Колла, никто никогда не называл привлекательным. Но зато этот недотепа, он был умен. Гораздо умнее, чем Квеллен. Так, во всяком случае, Колл считал до этого злополучного дня.

Спеннер вернулся через час. Как только он взгромоздился за своим столом, Колл подсунул ему кассету.

— Прокрутите, пожалуйста. Затем выскажете свое мнение.

— А вы не могли бы дать краткое изложение?

— Прокрутите, так проще, — сказал Колл.

Спеннер включил аппарат, любезно надев наушники, чтобы не заставлять Колла еще раз прослушивать состоявшийся разговор. Когда пленка остановилась, Спеннер молча уставился на Колла. Потом потер подбородок и произнес:

— Прекрасная возможность изловить нужного нам человека. Как вы считаете?

Колл прикрыл глаза.

— Следите за ходом моих мыслей. Предположим, мы следуем по пятам за Мортенсеном. Он не переправляется в прошлое. У него не будет тех пятерых детей, отцом которых он стал, судя по архивным записям. Трое из этих детей несут в себе, скажем так, важные исторические векторы. Один из низ вырастет и станет отцом убийцы Генерального Секретаря Цза. Другой станет отцом неизвестной девушки, занесшей холеру в Сан-Франциско. Третий является одним из предков Флеминга Бесса. Теперь же, поскольку Мортенсену не удается переправиться в прошлое, никто из этих троих не родится. А это…

— Посмотрите на дело несколько иначе, — возразил Спеннер. — Мортенсен возвращается в прошлое и становится отцом пятерых детей, двое из них остаются старыми девами, третий погибает, провалившись сквозь тонкий лед, четвертый становится заурядным рабочим и имеет несколько детей, которые передают свою посредственность всем поколениям своих потомков. Пятый…

— Каким образом вы можете знать, — спокойно перебил его Колл, — какие могут быть последствия удаления одного-единственного заурядного рабочего из матрицы прошлого? Как определить, какие неисчеслимые изменения могут произойти при удалении даже старой девы? Неужели вы хотите пойти на риск, Спеннер? Хотите взвалить на себя ответственность?

— Нет.

— И я не хочу. Можно было перехватить прыгунов за все эти четыре года, просто перетряхнув архив и поймав их до того, как они отправятся в прошлое. Но никто не сделал этого. Об этом, насколько мне известно, никто даже не заикнулся, пока эта гнусная мысль не вылупилась из мозга нашего приятеля Квеллена.

— Я бы этого не говорил, — покачал головой Спеннер. — Если уж начистоту, то я сам подумывал о подобном.

— Но все же оставили эту мысль при себе, не так ли?

— Пожалуй, так. У меня не было времени на проработку всех нюансов. Но я уверен, что эта мысль приходила в голову и другим членам руководства, занимавшихся проблемой перебежчиков. Может, это было уже сделано, а, Колл?

— Раз так, вызывайте Квеллена. Попросите его составить официальный запрос об одобрении его плана и подпишите его.

— Мы оба подпишем.

— Я отказываюсь брать на себя ответственность.

— В таком случае и я отказываюсь, — усмехнулся Спеннер.

Оба замолчали. Очевидно, им оставалась только одно.

— В таком случае, — нарушил паузу Колл, — мы должны предложить принять решение им.