Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Согласен! Вот и действуйте!

— Трус! — выпалил Колл.

— Вовсе нет. Квеллен поставил эту задачу перед нами. Вы обсудили ее со мной и получили у меня консультацию. Мое мнение совпадает с вашим. Теперь дело за вами — вам его вести дальше. Вот и доводите его прямо до НИХ. Вы же не боитесь ИХ, не так ли? — Спеннер благосклонно улыбнулся.

Колл заерзал на своем стуле. На его уровне власти и ответственности он располагал правом доступа к Верховному Правлению. Он пользовался им несколько раз в прошлом, не испытывая при этом ни малейшего удовольствия. Разумеется, доступ был не прямой. Он мог вести переговоры с несколькими членами второго разряда непосредственно лицом к лицу, но контакт с первым разрядом осуществлялся только по видеоканалам. Один раз он говорил с Дантоном и три раза с Клуфманом, но у него не было твердой уверенности в том, что изображения на экране соответствовали реальным людям. Если кто-то назывался Клуфманом, говорил голосом Клуфмана, был похож на трехмерное изображение Клуфмана, то это совсем не обязательно означало, что такое подлинное лицо, как Клуфман, существовало на самом деле.

— Я позвоню. Посмотрим, что из этого получится, — сказал наконец Колл.

Он не хотел звонить с аппарата на своем собственном столе. В нем неожиданно возникла настоятельная потребность физического движения. Колл резко поднялся и стремительно выскочил в коридор, к темной кабине связи. Как только он активировал пульт, экран засветился.

Вряд ли кто осмелился бы поднять трубку и связаться непосредственно с Клуфманом. Это нужно было делать только через соответствующие инстанции. Проводником Колла к вершине власти был Девид Джакомин, разряд второй, ведовавший внутренними уголовными делами. Джакомин существовал в реальной жизни. Колл видел его во плоти и прикоснулся даже как-то раз к его руке. А однажды провел два поразительных часа в личном имении Джакомина в Восточной Африке. Это было самым запоминающимся и умопомрачительным переживанием за всю жизнь Колла.

Он позвонил Джакомину. Меньше чем через пятнадцать минут заведующий появился на экране, приятно улыбаясь Колл с той непринужденной доброжелательностью, которую может себе позволить только персона второго ранга, ощущающая полнейшую личную безопасность. “Джакомину было лет пятьдесят, — отметил про себя Колл. — У него были короткоподстриженные седые волосы со стальным оттенком, морщинистый лоб, слегка искривленные губы. Его левый глаз был неизлечимо поврежден когда-то в прошлом. И на его месте был кристалл световода, ведущего непосредственно в мозг”. У Колла была привычка фиксировать в уме события и наблюдения, как если бы он был автором некоего повествования.

— В чем дело, Колл? — дружелюбно поинтересовался Джакомин.

— Сэр, один из моих подчиненных предложил необычный метод получения информации в отношении феномена перебежчиков. У меня есть сомнения, следует ли нам избрать предложенный план или нет.

— Почему бы вам не рассказать об этом подробней? — предложил Джакомин таким сердечным и успокоительным тоном, будто он был психоаналитиком, беседующим с пациентом, страдающим серьезнейшим неврозом.

Часом позже, к концу рабочего дня, Квеллен узнал от Колла, что в отношении Мортенсена еще ничего не решено. Колл переговорил со Спеннером, затем с Джакомином, теперь Джакомин говорит с Клуф-маном, и, несомненно, один из НИХ сделает через несколько дней распоряжение по делу Мортенсена. Пока же Квеллен должен сидеть тихо и ничего не предпринимать. Еще оставалась уйма времени до зарегистрированной даты убытия Мортенсена.

Квеллен не ощущал удовольствия от той заварухи, которую он затеял. Быть чересчур умным временами опасно. Квеллен понимал, что поставил Колла в неловкое положение. Это не сулило ничего хорошего. Судя по всему, Колл поставил в такое же неловкое положение Джакомина, и теперь Джакомин докучает Клуфману. Это означало, что умное предложение Квеллена вызвало немалую досаду в самых верхних сферах структуры власти. Когда Квеллен был помоложе и почестолюбивее, ему наверняка понравилось бы то, что он привлек к своей особе такое внимание. Теперь же у него был седьмой разряд, и он уже осуществил свою мечту обзавестись отдельной квартирой. Дальнейшее продвижение мало что могло принести ему из материальных благ. Кроме того, на его совести было еще в высшей степени прельстительное и столь же незаконное гнездышко в Африке. Поэтому меньше всего ему хотелось бы, чтобы кто-либо из Верховного Правления сказал: “Этот Квеллен слишком уж умный. А ну-ка наведите о нем справки!” Квеллену надо было оставаться в тени.