Роберт Сильверберг - Стархэвен

Брогг вытащил толстую папку мини-карточек.

— Я как раз собирался переговорить с вами о сложившейся ситуации. Верховное Правление очень интересуется этим. Колл наверняка сказал вам, что сам Клуфман причастен к этому. Я получил свежие статистические данные. За первые четыре месяца этого года исчезли шестьдесят девять тысяч пролетариев.

— Дальше!

— Пожалуйста, — Брогг стал расхаживать по маленькой комнатке, вытирая пот с лица. — Вам известна теория, хотя ее от случая к случаю оспаривают, В соответствии с ней, прыгуны во времени отправляются приблизительно из нашего времени. Я составил необходимые кривые. Расскажи, Ливард.

— Статистическое распределение, — начал Ливард, — показывает, что теория верна. Нынешнее исчезновение пролетариев непосредственно связано с историческими данными о появлении так называемых прыгунов в конце двадцатого столетия и в последующие годы.

Брогг показал на толстый том в голубой обложке на столе Квеллена.

— Материалы по истории. Я положил их перед вами. Они подтверждают мои изыскания. Теория верна.

Квеллен провел пальцем по подбородку и задумался над тем, как можно жить с таким количеством жира, как у Брогга. Этот толстяк обильно потел, и выражение его лица было печальным. Он почти умолял глазами его, Квеллена, пошире открыть заслонку подачи кислорода. Ощущение главенства принесло удовлетворение обираемому Броггом секретарю по уголовным делам Джо Квеллену, и он даже не пошевелил пальцем в сторону заслонки.

Вместо этого Квеллен бодро произнес:

— Все, что вы сделали, только подтверждает очевидцев. Мы знаем, что прыгуны отправляются примерно из нашей эпохи. Это зафиксировано начиная с 1979 года. Инструкция Верховного Правления предписывает нам изолировать вектор распределения. Я разработал план незамедлительных действий.

— Который был, разумеется, одобрен Коллом и Спеннером, — дерзко произнес Брогг. Складки под его подбородком подрагивали в такт произносимым словам.

— Вот именно! — с максимально возможным ударением произнес Квеллен. Его рассердило то, что Брогг смог столь легко бросить ему вызов. Колл — да, Спеннер — да! Но ведь этому жирному положено быть его помощником! Хотя, если честно, Броггу слишком многое известно о нем такого, чего нельзя говорить вслух.

— Я хочу, чтобы вы выследили этого ловкача, который переправляет в прошлое перебежчиков. Делайте в пределах закона все, чтобы приостановить эту нелегальную антиправительственную деятельность. Я хочу, чтобы его поймали прежде, чем он отошлет в прошлое всех наших пролетариев.

— Да, сэр! — непривычно подавленным тоном сказал Брогг. — Мы будем работать над этим. То есть будем продолжать уже намеченную линию расследования. Мы сделали все, что в наших силах, чтобы ухватиться за ниточку. Мы считаем, что теперь это только вопрос времени. Может, нескольких дней, а может, и недель. Но не больше! Верховное Правление будет довольно.

— Будем надеяться, — отрезал Квеллен и отпустил их.

Он активизировал смотровое окно и выглянул на улицу. Ему показалось, что он может различить удалявшиеся фигуры своих подчиненных, которые проталкивались к транспортной ленте, а затем исчезли в толпе. Отвернувшись, Квеллен с яростным наслаждением протянул руку к заслонке кислорода и полностью открыл ее. Потом откинулся на спинку кресла. Вмонтированные в нее невидимые пальцы стали массажировать его спину. Посмотрел на оставленную ему Броггом книгу и устало потер веки.

Перебежчики!

Это было неизбежно. Он знал, что это дело повесят ему как и все другие, странные и необычные. Четыре года тому назад это был подпольный синдикат по торговле искусственными органами. Квеллен содрогнулся. Дефектные поджелудочные железы продавались в вонючих переулках, распределялись остававшимися в тени ловкачами, которые бесследно перепархивали из одного округа в другой. Пульсирующие, наполненные кровью сердца, бесконечные мотки поблескивающих внутренностей. Затем банк, где хранилась сперма, и грязное дело, связанное с ее незаконным изъятием. А потом создания, появившиеся якобы из смежной Вселенной, которые шныряли по улицам Аппалачии, щелкая отвратительными красными челюстями, и хватали детей мерзкими чешуйчатыми когтями. Квеллен справился со всеми этими делами, правда, без особого блеска, ибо это не соответствовало его стилю работы, но достаточно профессионально.

И вот теперь — перебежчики!

Поручение выбило его из колеи. Одно дело торговля бывшими в употреблении почками или яичниками и совсем другое — нелегальные путешествия во времени. Вся структура Вселенной вокруг него как будто слегка пошатнулась от одного только предположения, что такое возможно. И без того тошно, когда понимаешь, что время продолжает неумолимо двигаться вперед. Но это доступно человеческому пониманию. А вот назад? Выворачивание наизнанку всех логических связей, отрицание всякой причинности? Квеллен был человеком рассудительным. Его беспокоили парадоксы передвижения во времени. “Куда легче, — подумал он, — ступить в стасис-поле и оставить позади Аппалачию, вернуться в безмятежное спокойствие африканского прибежища, стряхнув с себя бремя ответственности”.