Дэвид Брин - Глина

— Туше. Хотя у Ирэн было довольно специфичное понимание такта. Я замечал нечто подобное у копов, вышибал и сводников. Чтоб им всем…

— Нигилист, — проворчал я, проверяя этикетки на экспонатах этой потрясающей выставки.

Похоже, работа предстояла нелегкая. Разнообразие гадости, которую можно залить в глиняное тело, всегда поражало меня и, вероятно, вызвало бы шок у изобретателей диттотехнологии, живших в ту эпоху, когда люди только-только начали пользоваться первыми домашними моделями. Голема можно настроить так, что он будет очень эффектно и своеобразно реагировать на алкоголь или ацетон, электрическое или магнитное поле, соническую или радарную стимуляцию, образы или ароматы, не говоря уже о тысяче специально разработанных псевдопаразитов.

Другими словами, ты можешь обращаться со своей Постоянной Волной как со струнами гитары. Ослабляя или усиливая звук, перебирая их, поглаживая и ударяя по ним со всей силы. Реальное тело не перенесло бы и десятой части этих экспериментов, а глиняное все выдержит. А если и не выдержит, то по крайней мере сохранит яркие впечатления, которыми поделится с тобой после тяжелого дня.

Неудивительно, что появилось так много аддиктов, которым ежедневно требуется порция свежих вливаний. По сравнению с этими субъектами наркоманы и пьяницы прошлых веков представляются невинными детьми. А их опиато-алколоидные коктейли дозой витаминов.

— Нигилист? Ты посмел обозвать меня нигилистом? А кто тратит свою жизнь, помогая тебе, друг?

— И это ты называешь помощью? Расселся и водишь носом… помоги-ка за баром.

Пэллоид хмыкнул, но соскочил на пол и приблизился к стойке. Обнюхивая этикетки, он проворчал, что теперь должок уже за мной. Ну, меня-то ему не провести. У Пэла тоже слабость, сродни пристрастию — ему только дай поучаствовать в чем-то необычном. Думаю, события последнего часа стали для него настоящим счастьем.

Надеюсь, он разгрузится сегодня дома, подумал я, вспоминая реального Пэла, прикованного к креслу системой жизнеобеспечения. Вот повеселится, прокручивая сцену на крыше фургона, когда старина Гор плюхнулся на задницу. Возможно, Пэл поможет и Кларе в первые дни, рассказав о моих последних часах.

Нет, о Кларе лучше не думать. В любом случае Альберта она будет вспоминать с нежностью и благодарностью. Это и есть самое настоящее бессмертие. Совсем не то, что рассчитывает обрести какой-то зеленый Франки.

Да и вообще, кто хочет жить вечно?

Я все еще удивлялся разнообразию имеющихся в баре субстанций. Не иначе как у Ирэн имелось хорошее политическое прикрытие. Токсичного пойла здесь больше, чем в покойном штате Делавер.

— Есть! — объявил Пэллоид, отметив свой триумф ловким кувырком. Я поспешил к нему, туда, где стояло несколько больших бутылей с металлическими наконечниками и надписью «Кетоновый коктейль».

— Хм, может быть. Она сказала «кетоновая крышка».

— Уверен?

— Да.

Я потряс бутылку, вовсе не торопясь попробовать то, что находилось внутри. Мое дешевое зеленое тело могло не выдержать продававшихся здесь экзотических смесей.

— Крышка…

— Знаю. И проверяю.

Я покрутил наконечник. Сначала в одну сторону. Потом в другую. Он немного поддался, но не более того.

Я уже собирался плюнуть на все, но потом подумал, что, возможно, здесь сработает принцип китайской головоломки — несколько последовательных направлений.

После нескольких попыток, чередуя повороты с нажимами, мне удалось сдвинуться с мертвой точки. Моя догадка подтвердилась. Колпачок начал поддаваться. Хитрая штука, вроде тех пьезомеханических рекордеров, которые Альберт вставлял в Серых. Надежнее, чем электроника. По-видимому, Ирэн поняла, что мир цифровой информации слишком изменчив и капризен, чтобы доверять ему настоящие секреты. Любой код в наши дни можно взломать за пару часов. Хочешь уберечь что-то от чужих глаз, запиши на пленку. Потом спрячь единственный экземпляр в коробочку.

Надеюсь, здесь не потребуется ни идентификационная проверка, ни пароль. Хорошо, если я не приведу в действие какую-нибудь бомбу. Когда Ирэн сообщила мне о тайнике, я предположил, что она сделала это из добрых побуждений. Иногда такое бывает — акт раскаяния… стремление немного почисть «карму». Но нельзя упускать из виду и другое объяснение. Ловушка. Маленькая месть.

Я бы вспотел, если бы мог.

— Отойди-ка, Пэл.

— Уже отошел, приятель, — отозвался он из-за дальнего угла бара. — А вообще я с тобой, не сомневайся.