Дэвид Брин - Глина

Итак. Даже если бы я использовал старые записи систем наблюдения, чтобы проследить Коллинса, например, от бюро проката лимузинов, я бы все равно его потерял. В какой-то «мертвой» точке, тщательно выбранной заранее, Бета смешался бы с толпой и исчез. И я бы уже не нашел дитто с точно таким же клетчатым узором, потому что он сменил бы его в одно мгновение. Теперь я уже почти не сомневался, что под кожей имелись специальные протезы для изменения контуров лица. И не нужны ни краски, ни маски, которыми так любил пользоваться Альберт.

Ах, Альберт, бедный Альберт. Он так гордился своей способностью заметать следы. Но Коллинс — или Бета — оставил его далеко позади. Я мог бы посмеяться или расплакаться. Альберт Моррис, считавший себя современным Шерлоком Холмсом и Бету — Мориарти. Нет, мой риг играл в младшей лиге.

Впечатляет. Но почему Бета перестал использовать этот трюк, переключившись на более дорогих, но менее изощренных големов? И почему он решил привлечь к диверсии против «ВП» Серого Альберта вместо того, чтобы сделать все самому?

Я еще раз проверил все снимки. Да, последующие три были другими. Иным стало даже выражение лица — самодовольная ухмылка, казавшаяся вполне естественной, поразила меня своей фальшью на последних изображениях.

Вот если бы встречи проводились здесь, в «Радуге»! Ирэн могла бы сделать полное голорадарное сканирование, записала бы голосовые модели, речевые ритмы, жесты… все то, что становится привычкой и передается при копировании глиняным куклам.

Манеры почти столь же индивидуальны, как и постоянная Волна. Интересно, заметили ли разницу Ирэн или Уэммейкер? Или они даже не обратили внимание, что что-то изменилось?

Тот желтый дитто, растворявшийся в трубе рециклера возле Теллер-билдинг… не сказал ли он, что на Бету обрушилось какое-то несчастье?

Я взглянул на монитор, показывавший главный зал «Салона Радуги». Мини-голем Пэла веселился вовсю, распевая в такт гремящей музыке, влезая во все потайные уголки и собирая коллекцию металлических крышек со всех обнаруженных пузырьков и тюбиков. Пока что ничего страшного не случилось, но, продолжая в том же духе, он мог натворить глупостей, а то и взорвать это чертово заведение.

Постукивая очередным декоративным цилиндром по стойке бара, мой друг подхватил заводной гимн, почитаемый нигилистами, еще когда нас не было на свете.

— Жизнь — лимон, верните мои денежки!

С этим я, пожалуй, согласился бы. Последние двадцать четыре часа моя жизнь была кислой, как этот желтый фрукт. Но даже если бы мне удалось добиться возврата «денежек», на чей счет их отсылать?

— Пэл! — крикнул я. — Ты в порядке?

Грохот автоматически стих, когда он повернулся и усмехнулся мне.

— Все отлично, Гамби, старина! Нашел еще кое-что! — Пэл помахал цилиндром, похожим на тот, который обнаружил я. — Интуиция не подвела! Похоже, Ирэн прижала парочку чиновников местного совета.

— Что-нибудь пикантное?

— Нет. Так, на местном уровне. Надеюсь найти что-нибудь на президента или хотя бы главного протектора, а пока в основном снимки детей. Нет, не порно. Семейные карточки. — Пэллоид пожал плечами. — А что у тебя? Обнаружил что-то полезное?

Полезное? Я уже собирался ответить «нет», когда меня снова остановило странное ощущение какого-то диссонанса в Постоянной Волне. Быстро поморгав, я дал компьютеру сигнал вернуть два изображения Беты, одно раннее и одно из последних.

— Не уверен, подумаю…

Снимок слева показывал Бету-хамелеона, его псевдокожу покрывали миллионы микроскопических точек-пикселей, составлявших тот самый режущий глаза клетчатый узор, но способных мгновенно изменить этот мотив на совершенно другой. Лицо справа выглядело вроде бы так же, но при приближении становилось заметно, что клетки просто нарисованы на псевдокоже.

Минуточку.

На последнем снимке мое внимание привлекла потертость на левой щеке Коллинса. Ничего необычного. Глину легко поцарапать, а сама она не восстанавливается. Иногда к концу дня твоя физиономия исщерблена не меньше, чем луна кратерами. Но только в данном случае царапины блестели. Оттенок был тот же, металлический, но более яркий. Не сказать, что серебристый. Более напоминающий белое золото.

Или… платиновый.

— Да? — прокричал Пэллоид. — Что там?

Я не хотел ничего говорить. Кто знает, какие подслушивающие устройства имплантировал в меня вик Эней Каолин. Черт возьми, я до сих пор не имел ясного представления о том, какими мотивами руководствовался магнат, отправляя меня «на поиски истины».