Роберт Рид - «Если», 2004 № 06

Люк поколебался. Но мысль об очередной нотации Элуин перевесила.

— Я искренне ценю ваше великодушие, сэр. Трудно высказать, как я вам благодарен. Знаю, вы ожидаете, что я стану вашим партнером. И поэтому на душе моей тяжело. Но я должен сказать правду.

Керис ответил ободряющим взглядом.

— Сэр, я чувствую, что нуждаюсь в чем-то вроде отпуска, перед тем как приняться за дело. Я хочу путешествовать. Очень хочу. Не знаю зачем. Может, для того, чтобы немного повзрослеть. Не могу представить никого другого, с кем хотел бы работать все последующие годы, но просто не готов начать прямо сейчас.

— У-у-ф! — с преувеличенной досадой выдохнул Керис. — И это все? Я уж боялся, что ты собираешься податься в конкуренты и открыть магазин на другой стороне улицы!

Похоже, он и в самом деле почувствовал облегчение!

— Впрочем, даже если и так, вряд ли я имею право тебя осуждать. Ты бы в два счета заткнул меня за пояс. — И, хлопнув Люка по плечу, добавил: — Хочешь погулять? Можешь начинать прямо с завтрашнего дня. Ты и раньше в свой день рождения уходил в горы. Черт, да иди прямо сейчас. Товара у нас хоть отбавляй, к тому же я и сам подумывал закрыть мастерскую на праздники зимнего равноденствия.

Очередная приветливая улыбка.

— Если будешь готов вернуться к работе — в следующем месяце, в будущем году, когда угодно, — мы будем здесь на месте ждать тебя.

Люк взял руку старика в свои.

— Спасибо, сэр, — пробормотал он, борясь со слезами.

Керис что-то пробурчал, сделав вид, будто выравнивает стопку книг, и резко сменил тему:

— Керив сказала, что теперь вы с Элуин вместе. Давно пора, черт побери, если хочешь знать. Повезло тебе! Впрочем, ты всегда был везунчиком.

— Вы так великодушны, сэр, и не держите на меня зла…

Керис мгновенно стал серьезным.

— Сынок, давай посмотрим на вещи с другой точки зрения. Я вижу, сколь упорно ты стараешься стать взрослым. Сегодня ты вел себя по отношению к Керив и ко мне как порядочный человек. Ты всерьез заботишься о своем будущем. Но настала пора подумать и о той общине, которая заботилась о тебе всю твою жизнь. Пора взять на себя свою долю обязанностей.

Задумчиво:

— Время от времени в наших местах появляется женщина с воистину широкой душой. Такой была твоя мать, Джиллиан. Такова и Элуин. И неудивительно, что обеих тянуло к Целительству. — Он грустно взглянул на Люка. — Это занятие отнимает очень много сил и крайне важно для общины. Люди платят Целителю, они безмерно благодарны ему за помощь, но часто этого не хватает для поддержания редкого дара. Целитель сгорает молодым, если рядом с ним нет надежного умного друга.

Люк вспомнил сверкающие серо-зеленые глаза, затуманенные преждевременной печалью.

— Нравится тебе или нет, но ты — лучший спутник Элуин. Ты хороший человек, но этого недостаточно. Союз с Элуин потребует от тебя громадного напряжения сил, большой душевной работы. Только не робей.

Керис сжал его руку и улыбнулся.

— Путешествуй, сколько хочешь, броди по разным местам, смотри на мир. И береги себя, чтобы оказаться достаточно сильным для тех, кому надо подставить плечо. А потом тащи свою задницу обратно и женись на своей избраннице. Клянусь, что после этого твоей удачливости хватит на всю вашу совместную жизнь.

Грустные размышления Люка оборвал порыв ледяного ветра, принесший с собой снежный вихрь. На улице похолодало еще больше.

Элуин с усилием захлопнула дверь, стряхнула снег и принялась разматывать шарф и расстегивать плащ. Люк подскочил, чтобы помочь, и, обняв ее, прижал к себе. Элуин дрожала в ознобе.

— Ах, как хорошо. Может, стоит время от времени выходить из дома, а потом возвращаться.

Она почти жадно поцеловала его. Он сжал ее подбородок, провел по щеке пальцем.

— Как там Кандра?

— Не слишком хорошо, но пока держится.

Она сунула замерзшие руки ему под рубашку и лукаво усмехнулась, когда он подпрыгнул.

— Малыш еще не родился, а уже озорничает, — объявила она, но тут же встревоженно нахмурилась. — Если ребенок не появится на свет сам, мне придется вмешаться, а это довольно опасно.

Ее ладони постепенно согревались у него на груди. Их взгляды встретились.

— А что случилось с Лаки?

— Боюсь, тоже ничего хорошего.

Озноб у нее прекратился, но она все еще ежилась от холода. Он толкнул Элуин на постель, снял туфли, сначала с нее, потом свои, и прижался к ней всем телом. Она не протестовала.

Пришлось немало потрудиться, чтобы объяснить подробности нелегких испытаний Лаки: наркомания и принудительное лечение были слишком чуждыми для Элуин понятиями.