Raptor - Хо

Чёрный человек скрылся за углом на пересечении коридоров, и оттуда, где он исчез, донеслось удаляющееся уханье.

— Хо! Хо… Хо…

— Кто здесь?! — боязливо вскрикнула Настя.

Из её горла донёсся лишь жалобный стон. По телу пробежала судорога.

Я.

Ответ раздался прямо за её спиной, заставив немедленно обернуться. Но быстрый разворот тут же превратился в какое-то подобие киношного «замедленного кадра». Воздух вокруг Насти загустел. Его вязкая атмосфера тормозила движения. Девушке показалось, что она погрузилась в клей. Медленно-медленно её голова оборачивалась назад, увлекая за собой торс, руки, и всё остальное тело. Вместе с этим поворотом, иллюзия начала трансформироваться. Стекающие обои наконец-то окончательно утекли в пол, вернув обратно прежний вид коридора жёлтой палубы. Прежний, да не совсем. То, что предстало теперь перед её глазами, не походило даже на самый невообразимый ночной кошмар. Кровь, кровь, кровь была повсюду! Она была размазана по стенам и обильно покрывала пол, насквозь пропитав собой дорожку. Она была везде. Вместе с новым видением пришли и новые ощущения. Исчез невыносимый звон в голове, а шум в ушах превратился в хор множества голосов: рыдающих, стонущих, кричащих. Звуковая волна сплошного невыносимого страдания.

Настя взглянула на пол, себе под ноги, и закричала, издав лишь протяжное сипение. Прямо под её ногами лежала человеческая голова. Точнее, не вся голова, а только лицо. Череп очевидно был расколот поперёк, и его лицевая часть предстала перед девушкой во всём своём отвратительно-страшном виде. Судя по лицу, это была женщина, которая при жизни обладала удивительно красивой внешностью. Об этом свидетельствовали частично сохранившиеся черты её лица, даже сейчас передающие былые оттенки благородства и природного очарования. Аккуратный носик, большие голубые глаза, тонкие брови и мягкие губы, покрытые розовой помадой. Вдвойне невыносимо жутко было смотреть на это прекрасное лицо, осознавая, что от его владелицы больше ничего не осталось. Измазанная кровью, оставшаяся половинка её черепа лежала перед окаменевшей Настей, словно маска с Хеллоуина, гипнотизируя взглядом своих мёртвых глаз, на которых навсегда запечатлелось предсмертное страдание. В глубине широко открытого окровавленного рта просвечивал пол. Остатки пышных волос перепутались, смешавшись с кровью и ошмётками мозга, разбросанными вокруг. Мёртвое лицо, искажённое гримасой непередаваемой боли, словно молча кричало Насте, «-Убегай, если не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь!»

Анастасия оторвала взгляд от ужасных останков, желая немедленно броситься бежать прочь отсюда. Но её тело больше ей не подчинялось. Оно стало ватным, бесчувственным, словно нервная система отключилась в нём напрочь. Рядом кто-то стоял. Кто-то незримый, невидимый, тихий. Стоял, и смотрел на неё. Девушка чувствовала его подсознательно, интуитивно.

Он прямо перед ней! Настя собрала остатки своей воли, и взглянула на него, но увидеть так и не успела, а вместо этого почувствовала сильный удар в грудь. Удар был такой силы, что его можно было сравнить разве что с врезавшимся в неё на полной скорости автомобилем. Обычно после таких ударов люди не выживают, но это был совсем не обычный удар. Анастасия ощутила это, уже летя вдоль по коридору, вперёд спиной, видя перед собой собственные руки, ноги, и удаляющуюся фигуру рыжеволосой девушки, стоявшей к ней спиной, посреди коридора. Да ведь это же… Она! Но как такое возможно? Как это получилось? Какая-то неведомая сила одним ударом выбила её из неё самой! В то время как одна часть Насти осталась стоять на месте, вторая часть — её точная копия — была отброшена далеко, в конец коридора. Больно ударившись, она распласталась на полу, а вокруг разносилось всё то же зловещее уханье:

— Хо! Хо!

Впившись ногтями в пропитанную кровью ковровую дорожку, стиснув зубы, девушка рванулась вперёд — к своему телу, стоявшему впереди недвижимым манекеном. Что-то толкнуло её вперёд. Инстинкт самосохранения говорил, что если не соединить две разрозненные половины её существа сейчас, то уже через минуту будет слишком поздно. Безнадёжно поздно. Рывок! И как во сне… Время вытянулось на всю длину коридора, по которому она летела. Непрекращающиеся стоны и плач преобразовались в трубное завывание, пронизанное холодным свистом. Стены выгнулись, проталкивая её вперёд волновыми движениями, подобно пищеводу, избавляющемуся от испорченной пищи. Девушка вытянулась струной и, миновав последние метры, влилась в своё тело…