Raptor - Хо

Не зная, радоваться ему, или ждать беды, он стоял, точно витязь на распутье. Всё перемешалось в голове. Всё пошло вращаться дикой бесовской каруселью. Что же это?! Разум вопил — «Уходи»!!! Но сердце шептало — «Останься». Движение по коридору, шорох голосов за спиной, улыбка Хо, блеск открытых дверей — всё смешалось в сплошную кутерьму невероятного золотого иллюзиона. Нереальной реальности.

Она шла к нему. Его мечта, его отрада, его любовь. И пламя тысяч свечей подрагивало, когда она проходила мимо них, неся с собой ароматную, воздушную свежесть.

Слуги почтительно склонили свои напудренные головы. Гости шептались всё с большим и большим оживлением. Хо отступало назад, продолжая беззаветно улыбаться. Пятилось прочь, оставляя человека один на один со своей судьбой.

Наконец, Ольга миновала длинный коридор, и её аккуратная ножка, скрытая от посторонних взоров подолом длинного широкого платья, обутая в перламутровую туфельку, ступила с мягкой, поглощающей звуки шагов, ковровой дорожки, на твёрдый гладкий пол церемониального зала. И как только послышался первый короткий стук её каблучка по прохладному мрамору, оркестр воскрес, неожиданно наводнив пространство притихшего помещения долгожданными торжественными звуками бодрящей душу, живительной музыки. Словно Ольга запустила волшебную музыкальную машину, нажав каблучком на потайную кнопку, скрытую в полу.

Она шла дальше, тихонько постукивая туфельками по кристально чистому, идеально гладкому камню, и её отражение чётко вырисовывалось на его зеркальной поверхности. Девушка вошла в зал, и слуги за её спиной также беззвучно сомкнули толстенные дверные створки, издав лишь лёгкий хлопок, когда те сошлись воедино.

Сияя беззаботной улыбкой, способной растопить лёд в самом безнадёжно закоченевшем сердце, она не подошла — подплыла к Евгению, как грациозный лебедь, скользящий по глади чистого пруда. Подплыла, и остановилась напротив. Совсем рядом. Не спуская с него своих пронзительно смеющихся, небесных глаз. И он подумал, что если ангелы и существуют в действительности, то она безусловно обладает их красотой во плоти. Если не является одной из них…

Ольга Верховцева действительно как будто только что спустилась с небес. Такой Евгений её ещё никогда не видел. В платье, цвета девственно-чистого снега, лежащего на вершинах великих Гималайских гор, нетронутого грязью цивилизации, ослепляющего своей прилежной чистотой. Оно, подчёркивая её точёную, пропорционально-слаженную фигурку статуэтки, вырезанной из слоновой кости, безупречно сидело на этом худеньком, но чрезвычайно стройном теле, олицетворяющем по истине эталонную женственность. Придавая ещё большую вдохновенную хрупкость прирождённой и благородной барышни.

В меру аляпистых украшений, броских кружев, и глупеньких рюшечек. Ничего лишнего. Платье украшено маленькими, но необычайно прелестными, кремовыми цветами, как бы вплетёнными в ткань, подчёркивающими богатство и пышность этого великолепного наряда, магически наделяющего свою обладательницу гладкостью античной амфоры. Её платье было необыкновенным, нежно облегающим статный, дышащий грацией торс, полуобнаженные нетронутые загаром плечи, и мягкие пластичные руки. Лёгкие, как лебяжьи крылья.

На груди, стиснутой тесными оковами корсета, словно кусочек солнца, сверкала причудливая брошь. Она представляла из себя маленькую золотую ящерку с глазками-изумрудами, вдоль спинки которой сиял, переливаясь, ряд блестящих бриллиантовых камешков. Да ведь он сам имел честь подарить ей это украшение. Но когда? Вспоминать об этом не было ни времени, ни желания.

Он упивался её красотой. Смотрел, как её гибкая ручка, облачённая в шёлковую, полупрозрачную перчатку, играет с небольшим, пушистым веером, как переливаются волнами её роскошные волосы, из которых слегка выступает небольшая, но чрезвычайно красивая серебряная диадема, усеянная сапфирами и аметистами, а в центре — крупный агат.

На хрупкой шейке девушки, широким невесомым кругом поблёскивало золотое колье, словно сотканное из воздушной паутинки, сплетённой искусным паучком. А над ним, на цепочке белого золота, опускалась до самой груди небольшая овальная камея, обрамлённая бриллиантами. В центре украшения просматривался миниатюрный портретик, вот только чей — этого Евгений рассмотреть не успел.

Особого внимания заслуживало лицо этой очаровательной молодой нимфы, словно вышедшей прямиком из сказки. Оно сияло подобно полуденному солнышку, смеялось, лучилось, завораживало своей пленительной миловидностью. Тонкие подведённые брови, блестящие, спелые, нежно-розовые губы, расступающиеся в лучезарной улыбке, и обнажающие ровные сахарные зубки. Румяный блеск на щеках, и, конечно же, знаменитые ямочки. Лёгкие морщинки у глаз отнюдь не являлись признаками далёкой, но неминуемой старости, ни в коем случае нет. Напротив. Приметы весёлой молодости, беззаботной юности, ещё не разучившейся смеяться над всем вокруг, в том числе и над собой.