Raptor - Хо

— Ну и ну. Вот так теория. И ведь не поспоришь. Действительно, мир существует в том виде, в каком его представляет каждый из нас. На самом деле, эго каждого из нас, по сути своей пустота, потому как имеет ценность лишь для нас самих, и не для кого более. Можно гордиться собственной непревзойдённостью до умопомрачения, но сокровищем эта гордость не станет, потому что никому до неё нет никакого дела. Никто не в состоянии её оценить, потому что это невозможно. Ведь никакой пользы от этого получить нельзя. А сокровище… Сокровище должно приносить пользу. Должно цениться всеми, а не индивидуальной личностью. Ведь на то оно и сокровище. Ценность — его главный признак. Эго — надуманно, а сокровище — зримо. Вот в чём разница. Я права?

— В общем, да. Но всё зависит от вида сокровищ. Их не обязательно видеть. Их можно попросту чувствовать, представлять, понимать. Сокровищем может быть бриллиант, а может — хорошая песня. Один радует глаз, и стоит много денег, другая — радует душу, и поднимает настроение. Дело не в цене сокровища, и не в его доступности, а в том, чем оно влечёт к себе людей, и что им дарит. Сокровищем может быть и человек, точнее его отражение в умах других людей. У матери — сокровище ребёнок, у влюблённого — дама его сердца, у фаната — популярный певец, киноактёр, спортсмен, и так далее. Всё, что делает нас богаче, материально или духовно — имеет право называться сокровищем. А знаешь, почему мы не можем жить без сокровищ?

— Почему?

— Мы всю жизнь ищем реальное воплощение одного единственного сокровища — того, что и так уже имеем. Оно спрятано внутри нас, оно вдохновляет нас, задаёт идеалы, очерчивает эталоны. Его невозможно понять, потому что оно является частицей непостижимого.

— Зерно Великого Разума, — догадалась Ольга.

Женя вздрогнул, и его по-взрослому просветлённый взгляд вновь обрёл глуповатую детскую непосредственность.

— Пойдём, я покажу тебе сокровище, — взяв её за руку, произнёс он.

— Ты правда хочешь мне его показать?

— Конечно. Идём.

Положив котёнка на пол, Вершинина последовала за своим юным гидом. Они пересекли комнату, и подошли к самой обычной, ничем не примечательной двери с плексигласовой ручкой. Без труда отворив её, маленький Женя вошёл внутрь, увлекая за собой Ольгу.

Теперь они оказались в ослепительно-светлом помещении, посреди которого возвышалась конструкция, по форме напоминающая большое яйцо, покоившееся на фантастическом постаменте. Поверхность яйца не была гладкой, а состояла из великого множества граней. Каждая грань испускала луч, проецирующий на овальные стены хранилища цветной блик. В совокупности, эти блики составляли чарующую мозаику дивной красоты.

Отпустив Ольгу, Женя смело подошёл к постаменту, и положил на него руки. Лучистый геоид вспыхнул яркой лампочкой, и по его граням замелькали-забегали тысячи малюсеньких крапинок. Проекция испещрила стены скользящей и изменяющейся иероглификой какого-то неведомого языка. Потом, яйцеобразный проектор погас, и тут же запестрел многочисленными светящимися точками. Чёрные стены в ту же секунду покрыла звёздная россыпь, словно в планетарии. Время от времени, вокруг вспыхивали какие-то символы. Наконец, с потолка ударил прямой луч, который впился в поверхность удивительного устройства, заставив его озариться мягким аквариумным свечением. Послышалось гудение. Затем, раздался звук, напоминающий вздох. И волшебная капсула раскрылась шестью лепестками.

— Сокровище, — прошептал Женя.

Внутри яйца присутствовало некое специфическое поле. Оно не рассеялось даже после того, как оболочка капсулы открылась. Это поле продолжало сохранять изначальную форму, содержа внутри себя нечто особенное, бесценное. Вытянув правую руку, малыш как можно бережнее взял предмет, хранящийся в ядре, и обернулся к Ольге.

Как только реликвия покинула своё ложе, мистическая субстанция, окружавшая его, тут же развеялась, а вокруг мальчика образовалась удивительно светлая аура, от которой в хранилище стало необычайно светло. Необычность света заключалась в том, что он как бы обволакивал людей, озаряя светом только их одних, словно сценический прожектор, освещающий двух актёров. Свет излучал тепло, или же тепло излучало свет — Ольга не понимала. Да это и не требовало понимания. Этим нужно было наслаждаться. Впитывать, как божественную благодать.

Тут её взгляд упал на предмет, который протягивал ей Женя, и она обомлела. Это была та самая орхидея. Точь-в-точь такая же, какую она хранила в своей каюте. Или же, та самая…