Raptor - Хо

— Получилось слово… «Парадигма»? — Ольга положила монету в последнее углубление на полке.

Евгений с улыбкой кивнул. Дверь вспыхнула, и бесшумно отворилась. Помещение тут же наполнилось свежим бодрящим воздухом.

— Что ты приготовил на этот раз? — спросила Ольга.

— Войди. И сама увидишь.

— Надеюсь, что сегодня никуда падать не придётся.

С этими словами она подошла к двери, и осторожно выглянула наружу. За дверью простиралось гладкое поле, покрытое фиолетовым песком. Над головой раскинулось бледно-голубое небо, лишённое облаков. Более в этом пустынном мире ничего не было. Напрасно Ольга ожидала подвоха, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь на безупречно-чистом горизонте.

— Что это за место?

— Вместилище. Светоч начала и конца. Отсюда все выходят, и сюда же все возвращаются.

— Так значит, это — самое священное место? Но здесь же ничего нет.

— Почему нет? А как же я?

Оля обернулась, и вопросительно посмотрела на Евгения, который стоял позади неё, спрятав руки в карманы.

— Ты?

— Ну, да. Разве этого мало?

— Но, я думала…

— Думала увидеть здесь что-то необычное? Какой-то очередной иллюзорный мир? Нет-нет, солнце моё, в этот раз никаких иллюзий. Теперь всё будет только по существу. Я же сказал, что это — эндосфера. Внутренний мир. Он скрыт во мне, поэтому кажется, что его нет. Это запретная территория. Сюда нет доступа никому. Ты — первая получила такую привилегию.

— Отрадно. Но разве те иллюзорные миры не являлись воплощениями твоего внутреннего мира?

— Видишь ли, хоть иллюзии и являются в действительности порождениями внутреннего мира, но они созидаемы. Их конструируешь из отборных материалов, используя свои мысли, чувства, фантазии. Но они не являются духовным миром. Лишь его идеалистичной картинкой. Это как кино и жизнь. В фильмах все артисты предельно опрятны, и мастерски загримированы. Не люди, а ожившие иллюстрации. В жизни же всё иначе, и гораздо более прозаично. Без грима, пудры, косметики, шикарных париков, и потрясающих костюмов, все эти суперзвёзды выглядят неприметно и буднично, ничуть не лучше, чем рядовые обыватели. Но истина кроется не в кинематографическом исполнении, а в непосредственной жизни, со всей её бытовухой и несовершенством. Я старался показать тебе идеальные образы, лишённые каких-либо изъянов. Но это не правильно. Не честно по отношению к тебе. Именно поэтому я хочу быть предельно откровенен, и показать всё как есть. Это должно помочь нам избавиться от непониманий, чтобы получше узнать друг друга.

— А может не надо? Не сейчас?

— Сейчас, или никогда. Приготовься к новому открытию. Ты увидишь, что собой представляет обычная человеческая душа, без прикрас и поэтических эпитетов. Душа, как она есть.

— Ты уверен, что хочешь мне её показать?

— Да. Она открыта — входи.

— Знать бы ещё, куда…

Евгений прикоснулся пальцем к веку правого глаза.

— Сюда. Запрыгивай.

— Запрыгнуть? Куда? Тебе в глаз? — Ольга рассмеялась. — Шутишь?

— Какие уж тут шутки? Иного способа проникнуть в душу не существует. Глаз — это зеркало души.

— Но как? Как мне туда запрыгнуть?

— Просто подпрыгни. Оттолкнись от земли. Этого достаточно.

— Ну-у, хорошо. Надеюсь, что ты надо мной не издеваешься. Иначе…

— Просто подпрыгни, — терпеливо повторил Евгений.

Ольга сделала шажок назад. Глядя в глаза своему визави, она вздохнула, и подпрыгнула на месте. В тот же момент, словно невидимой рукой, её подхватила невероятная сила, и потащила наверх. Но, впрочем, наверх ли? Евгений начал увеличиваться в размерах, становясь поистине гигантским. Или же она, Ольга, становилась всё меньше и меньше, превращаясь в крохотную букашку.

Пространство переместилось на девяносто градусов. Теперь то, что было впереди — располагалось внизу. И Оля начала падать, повинуясь силе притяжения новой поверхности. Этой поверхностью теперь был Евгений, чьё поистине колоссальное лицо, подобно причудливому ландшафту, вырисовывалось далеко внизу замысловатым рельефом.

Летя в затяжном прыжке, девушка разглядывала с высоты своего необычайного падения широкую равнину щеки, раскинувшуюся у подножья внушительной горы-носа, с пещерами ноздрей. Но поразительнее всего выглядело неукротимо приближающееся, блестящее, моргающее озеро правого глаза, с обеих сторон обрамлённое тёмной чешуйчатой порослью ресниц.

На мгновение, Ольгой овладел страх: а вдруг веко захлопнется прямо перед ней, и она разобьётся об него? Но опасение оказалось напрасным. Глаз раскрылся на всю ширину, готовый впустить её в свою таинственную глубь. Приняв вертикальное положение, и зажмурив глаза, Вершинина выставила руки вперёд, и, с изяществом заправской ныряльщицы, рассекла ладонями выпуклую, отливающую перламутром поверхность глазного яблока. Хрустальная гладь разошлась в разные стороны ровными концентрическими волнами, пропуская проходящее сквозь роговицу тело Ольги, после чего сомкнулась над её ступнями с вязким всплеском.