Raptor - Хо

— Да. Теперь мне всё ясно. Ну, привет, Хо. Тебе почти удалось одурачить меня, прикинувшись Женькой. Не понимаю, зачем было скрываться под маской? На что ты рассчитывало этой глупостью?

— Моё почтенье, Ольга, — поклонился Евгений. — Видишь ли, ты не совсем права. Я не прикидывался Евгением. Я и есть Евгений. То есть, разум его, в силу своего крайнего ослабления, одержим мной. Он был не в силах сопротивляться, так как истратил все свои последние силы на попытку перехватить и остановить тебя. Наивный простак.

— Подожди, я не поняла… Ты что, окончательно победило его?

— К сожалению, нет. Всё что я могу сделать — какое-то время контролировать его поведение, проще говоря — «влезть в его шкуру». Но непокорные участки его разума продолжают оставаться для меня недосягаемыми. Так что, не волнуйся за него, он всё так же сопротивляется. Ну а лично мне не было никакого резона принимать его облик. Я лишь старалось сделать нашу встречу более гладкой, без нервных срывов и сердечных приступов. Несложно догадаться, что ты спокойнее отреагируешь, встретив меня, выглядящим как Евгений, нежели в моём реальном обличии.

— Я была готова к встрече с твоим реальным обликом.

— Не была. Не лги. К чему эта пустая бравада? Ты не понаслышке знаешь, кто я такое. И сейчас убеждаешь себя в том, во что не веришь сама. Позволь задать тебе вопрос. Так ли в действительности тебе дорог твой друг?

— Ради него я готова на всё. Пожалуйста, отпусти его!

— Кого? Забавно получается. Я лишь спросил о твоём друге, но не уточнил, о каком именно. А ты, не задумываясь, сделала выбор…

— А чего тут задумываться? Мы оба знаем, что это — Сергей. Кто же ещё? Именно он сейчас находится под действием этой проклятой сомнамбулической болезни. Именно ради него я и пришла сюда, не смотря на величайший риск.

— Хм. Ну, что ж, мне всё понятно. Ладно, Сергей так Сергей. Значит, ты пришла, чтобы попросить меня отпустить его, я правильно понимаю?

Ольга кивнула.

— И ты наверняка готовилась к тому, что если я и отпущу его, то сделаю это не за просто так, а попрошу что-то взамен.

— Да, я в этом не сомневалась. Так что же ты хочешь?

— Наверное, это тебя удивит, но… Ничего. Всё что мне было нужно, ты уже делаешь. И справляешься с этим прекрасно. Поэтому я не собираюсь препятствовать вашей встрече. Твой друг Сергей сейчас не в самой лучшей форме, но он жив. И он ждёт тебя.

— Где же он?!

— Ты встретишься с ним чуть позже, обещаю. А пока, приглашаю тебя посетить мою замечательную кунсткамеру. У меня так давно не было ни одного посетителя. Прошу, не отказывай мне.

— Какую ещё кунсткамеру?

— Видишь ли, в результате тесного контакта с людьми, я заразилось от них страстью к коллекционированию. Только собирать я предпочитаю не картины, или скульптуры, не монеты, значки, или марки, а нечто более своеобразное, специфическое, близкое моему призванию. Моя коллекция очень быстро достигла масштабов самого внушительного музея, и без ложной скромности я могу признаться, что мне есть чем похвастаться.

— Прости, но сейчас у меня нет настроения для посещения каких-либо выставок. Может быть, в другой раз. А сейчас проводи ка меня к Серёже.

— Ох… Знаешь, вообще-то я не люблю предлагать что-либо дважды. Но всё же надеюсь, что ты изменишь своё решение, если я скажу тебе, что препровождение к Сергею, и посещение моей удивительной экспозиции — отнюдь не мешают друг другу. Потому, что… — он умолк, лукаво отведя глаза.

— Что? — не выдержала Ольга. — Сергей — твой посетитель?

— Нет. Не посетитель. Он — один из моих экспонатов.

— Что ты такое говоришь?! Я хочу увидеть его немедленно!

— Festinatio, festinatio.

Лампы одновременно моргнули, после чего их свет стал быстро тускнеть.

— Почему гаснет свет? — не скрывая своего запредельного волнения, воскликнула Ольга.

— О-о-о, это плохо. Видимо, твоё буйство взбудоражило сумеречную основу. Мне пора уходить. Да и тебе не рекомендую задерживаться здесь особо. Это может причинить тебе вред. Жду тебя в лифте.

— Э-эй! В каком лифте? Куда ты собрался?!

Превратившись в пар, Евгений развеялся по помещению, бесследно растворившись в воздухе. Основные осветительные приборы окончательно погасли. Светящимися остались лишь вспомогательные лампочки с мониторами. Стеклянные колбы и пробирки начали мелко дребезжать. Животные в клетках как будто сошли с ума. Они выли, рычали, и бесились, с грохотом сотрясая решётки. Замученные какими-то беспощадными опытами, несчастные созданья, в конец ополоумели. Кролики в исступлении бились об тесные стены своих клетушек, кошки кувыркались и метались, выдирая из себя клочья шерсти, а собаки, разбивая в кровь морды, кидались на прутья решёток, пытаясь их проломить.