Raptor - Хо

— Хм, — капитан пристально на него посмотрел. — И это началось у тебя с утра?

— Да. Сразу после того, как проснулся.

— Может быть когда ты умывался — вода попала тебя в уши?

— Я не умывался. Вода в каюте закончилась. Да и звук этот похож на водяную пробку лишь отчасти, когда шумит тихо. А когда усиливается, то становится совсем другим. Похожим на шёпот. Только это не шёпот, потому что в нём нет слов. Или же это одно бесконечно длинное слово, произносимое шипящим голосом, — Сергей махнул рукой. — Да всё это фигня! Что-то меня понесло куда-то, не в ту степь, извини. Ещё немного, и примешь меня за очередного заразившегося психозом.

— А ты считаешь всё это нормальным? — спросил Осипов.

— Нет, но и причин для беспокойства я пока не вижу. Я полностью отдаю себе отчёт. Ну вот, смотри, сейчас например попробую пристально посмотреть тебе в глаза, и ты увидишь, что ничего не произойдёт.

— Слушай, может не надо экспериментов?

— Да всё нормально будет, вот увидишь! Давай, смотри на меня, — Сергей выпучил глаза, и пристально уставился на капитана.

Полминуты они таращились друг на друга, пока Гена вдруг не шмыгнул носом, после чего тут же расхохотался. Вместе с ним засмеялся и Сергей.

— Не могу больше! — хохотал капитан. — У тебя такое лицо!

— А что с моим лицом?

— Попроще его сделай немного, вот что!

— Да у тебя у самого морда шлангом!

— А как ты мне предлагаешь на тебя смотреть? С любовью, что ли? Вот, ё-моё! Если бы кто-нибудь увидел, как мы тут друг другу глазки строим, что бы о нас подумали? Страшно представить.

— Что за пошлые мысли? Два парня смотрят друг на друга. Ну и что особенного? Мы же не обнимаемся и не целуемся.

— Даже и не мечтай об этом! А что, пока ты на меня смотрел, у тебя возникло такое желание?

— Да пошёл ты! — Сергей заходился от хохота. — Разве что я прочитал это желание в твоих глазах!

— То есть, ты всё-таки считаешь меня привлекательным? — сквозь смех парировал Осипов.

— Уйди, противный, — хохоча, оттолкнул его Сергей. — Блин, Генка, хорош меня смешить! Ты прямо как Бекас. Я тут пытаюсь выяснить, звучит ли шум в моих ушах, а ты мне весь опыт сорвал, своими шуточками!

— Ладно, ладно, всё. Я серьёзен, — уняв смех, Геннадий сделал серьёзное лицо, но уже через пару секунд опять согнулся пополам от хохота.

Хохотал и Сергей. Им не сразу удалось успокоиться. Раскрасневшиеся и взъерошенные, они отдышались, и вновь попытались сосредоточиться.

— Так, посмеялись и достаточно, — констатировал Сергей. — Ты готов к продолжению эксперимента?

— Да, конечно, — кивнул Осипов.

— Давай, смотри мне в глаза. Только, ради бога, больше не ржи, ладно? И рожи мне не корчь, а то опять ничего не получится. Договорились?

— Обещаю. Я готов.

— Порядок. Начали.

Ребята опять принялись смотреть друг другу в глаза. Смех едва не разобрал их в очередной раз, но оба сдержались, сохранив выдержку. Прошла минута, приближалась вторая.

— Ну? Что? — нетерпеливо спросил Осипов.

— Вот, зараза, — поморщился Сергей. — Боюсь, что моё предположение не подтвердилось. Шум есть. Он усиливается. Я даже начинаю что-то различать.

— Предлагаю остановиться, пока не поздно.

— Нет-нет, не надо! Не отвлекайся, прошу тебя! Я вот-вот выясню, что кроется в этом шуме. В этом звучании есть перерывы, значит это… О, господи!

Лицо Сергея исказилось страхом. Глаза округлились, зрачки сузились в малюсенькие точечки. Он открыл рот, и прохрипел что-то непонятное.

— Всё, хватит! Я больше не хочу в этом участвовать, — в голосе капитана сквозила настоящая тревога.

— Ложная тишина.

— Что? Ты о чём?

— Нельзя отвлекаться. Оно затягивает.

— Что оно?

— Мерцающее зеркало. Я вижу мерцающее зеркало. Из него нельзя вырваться.

— Ничего не понимаю, Серёг. Очнись! — капитан пощёлкал пальцами перед его лицом, но тот никак не отреагировал, продолжая говорить бессмыслицу.

— Кто-то смотрит на меня из темноты. Смотрит не отрываясь. Я больше не могу выносить этот взгляд!

— Сергей, приди себя!

— Не могу! Не могу!

Сергея начало трясти. Из его губ полезла густая белая пена. Всем телом он повалился назад, и едва не опрокинулся, но Гена не позволил ему упасть.

— Зачем я пошёл у него на поводу?! Какой же я дурак! — сокрушался он, укладывая бьющегося в лихорадке друга на холодную палубу.

Ночь обступила их со всех сторон. Беспросветная мгла, просочившись сквозь туман, смешалась с ним, стирая очертания, гася отблески. Страшная ночь. Страшная потому, что для кого-то она станет последней.