Raptor - Хо

— Вопреки твоим мрачным умозаключениям, Ольга любит во мне отнюдь не внешность. Она ценит мой внутренний мир, мою душу.

— Ты так думаешь?

— Я это знаю. Ну а что касается внешнего вида, так это меня ничуть не беспокоит. Когда я вырвусь из твоего плена, то сразу же приведу себя в полный порядок, и обрету достойный вид. Это не проблема. Главное, выбраться отсюда поскорее.

— Выберемся. Немного осталось.

— Выберемся? Значит ты тоже собираешься покинуть корабль?

— Естественно. А что мне здесь делать? Я поплыву с вами.

— Поплывёшь с нами? Но как?

— Объяснила же. На моторной лодке.

— То есть, ты сядешь с нами в одну лодку?

— Ничего не поделаешь. Пока не достигнете берега, вам придётся терпеть моё общество. Ну а на берегу мы распрощаемся. Навсегда.

— Мягко стелешь, Хо, — прищурился Женя. — Не могу поверить, что ты так легко от нас отвяжешься.

— Какие ещё убеждения тебе нужны?

— Ну вот скажи мне, почему бы тебе не выпустить нас завтра утром? Почему именно послезавтра? Зачем терять целый день? Не пойму.

— Вам придётся денёк потерпеть, — развела руками Хо. — Ничего не могу поделать.

— И что же ты собираешься делать весь этот день? Только не говори, что будешь упаковывать вещи.

— Хо-хо-хо. Да какие у меня вещи? Скажешь тоже. Мне тут нужно завершить кое-что. Ещё две жертвы осталось…

— Погоди ка. Какие, к чертям собачьим, жертвы? Ну-ка, выкладывай всё начистоту!

— Ты ведь прекрасно знаешь, о чём я. Кроме вас, на корабле осталось три куклы. Одна — в резерве, две — в расход. Простая арифметика. Чего непонятного-то?

— Ты сказала, что отпустишь нас!

— Да. И я сдержу своё обещание.

— Тогда никаких больше жертв! Ты отпускаешь нас с ребятами, и катись на все четыре стороны!

— Твоя наглость воистину не знает предела. Я обещала отпустить двоих — тебя и Ольгу. Остальные — остаются. Подумай, Евгений, зачем они тебе? С Ольгой всё ясно, поэтому я не стала спорить с твоим требованием. Но отпустить остальных — это уже сверх меры! Я слишком много сил положила, чтобы заманить их в ловушку. Не проси меня освободить их. Я и так сделала для тебя больше, чем положено. Забирай свою полоумную девицу, и уходите по добру, по здорову. Остальные куклы — мои.

— Ну уж нет. Полагаешь, что я оставлю ребят тебе на съедение, и со спокойной совестью уйду? А больше ты ничего не хочешь?!

— Больше ничего не хочу.

— Я не отдам тебе их. Довольно смертей. Только не при мне. Я больше не в силах безучастно наблюдать за тем, как ты убиваешь невинных людей!

— Но они не люди.

— Для тебя!

— Вас, людей, не исправить. Поэтому вы и вымираете. Защищаете кукол, вместо того, чтобы подумать о себе…

— Достала ты меня! Вот уже где сидишь! Люди, куклы… Достала! В гробу я видел всю эту галиматью. Всю эту, так называемую, истину! Весь этот бред! Я не оставлю этих ребят в беде!

— Видела идиотов, но такого вижу впервые, — развела руками Хо. — Ты хоть понимаешь, в какую петлю влезаешь? Причём добровольно, самолично, и, заметь, без каких бы то ни было насильственных действий с моей стороны. Странно и глупо. Но у меня нет ни малейшего желания выяснять причины такой самоотверженности. И мне совсем не хочется убеждать и уговаривать тебя. Это было бы уже слишком, согласись. Хочешь стать благородным героем? Пожалуйста. Я умываю руки. Но учти, за своё самопожертвование ты орден не получишь. Ты вообще ничего не получишь. И, в лучшем случае, так и останешься неизвестным. Если тебя не проклянут те, ради кого ты сейчас собой жертвуешь.

— Я помогу им выбраться с корабля. Любой ценой!

— Попробуй. Но вряд ли у тебя это получится без моего содействия…

— Да плевать я хотел на твоё содействие! Сам справлюсь!

— Неужели ты не понимаешь, Евгений, что своим упрямством ты обрекаешь на смерть не только себя, но и Ольгу? Подумай о ней хотя бы, если она тебе действительно так дорога.

— Я спасу Ольгу. И всех остальных спасу тоже!

— Вместе со мной корабль покинете либо вы с Ольгой, либо никто. Как я поняла, вдвоём с ней ты уходить не желаешь? Ты так решил, даже не спросив мнения своей подруги.

— За неё я уверен. Она бы согласилась со мной. Предать друзей ради спасения собственной жизни может только законченный подлец.

— Как поэтично. Я уже говорила тебе, что всё это правильно, но только для книги. А для жизни, увы, это лишь бессмысленная бравада. Книжку про тебя, Евгений, вряд ли кто-нибудь когда-нибудь напишет. А если такая книга и будет написана, то вряд ли её когда-нибудь опубликуют. Издатели не берутся печатать романы с плохими финалами. А завершение твоей истории не сулит тебе ничего хорошего. Сколько бы ты не кичился. Вам, людям, свойственен этот идиотизм. Ни с того, ни с сего кидаться в омут с головой, ради спасения ближнего. Куклы в этом плане более прагматичны. Они больше о себе думают, поэтому и доминируют на Земле.