Raptor - Хо

Хо нет, Жени нет, и Лиши нет. Но ведь если их нет, значит… Ольга зажмурилась и потёрла глаза. …значит остаётся полная бессмыслица. Чёрная дыра, внутри которой она болтается, словно в вакууме.

Впервые она поймала себя на мысли, что если их действительно не существует в реальности, то ей бы очень хотелось, чтобы они были. Странные, почти бредовые мысли, но, тем не менее. Не смотря на весь тот кошмар, в который она погрузилась за последние дни, эта троица подарила ей нечто новое, чудесное, бесценное. Они раскрасили её мир всевозможными красками, заставив балансировать между небывалой красотой и ошеломляющим ужасом, заставив задуматься о многих вещах, открыв двери для новых невероятных открытий. Они подарили ей новую жизнь — насыщенную, яркую и… Страшную.

Побегав по кухонному столу, Лиша, не найдя чем себя развлечь, заприметила скатерть, свисающую с полки. Краешек этой скатерти спускался очень низко, и его можно было достать. Подбежав к нему, ящерка нацелилась и, подпрыгнув, ухватилась зубами за уголок, повиснув на нём. Дёргая лапками и извиваясь, она начала раскачиваться из стороны в сторону. На самом краю полки была сложена посуда. Скатерть, на которой она лежала, поддаваясь настойчивым рывкам Лиши, стала сползать к краю, увлекая кухонную утварь за собой, пока та в конце концов не обрушилась вниз, сопровождая своё падение громогласным звоном и грохотом. Не ожидав этого, Ольга подпрыгнула, моментально придя в себя.

— Лиша!

Кинувшись к упавшей посуде, она начала искать Лишу. Но той нигде не было. Её завалило тарелками, чашками и стаканами. Наконец, подняв очередную тарелку, Оля обнаружила ящерку под ней. К счастью, она не пострадала. Тарелка накрыла её куполом. Слегка оглушённая Лиша глядела на девушку озорными глазёнками и улыбалась.

— Ну что за хулиганка такая?! — Ольга подняла её со стола. — Почему ты всегда лезешь куда не надо?!

— Я не хотела. Я думала, что они не упадут.

— Серьёзнее надо быть. Сколько можно баловаться? — Оля с опаской покосилась на открытую дверь камбуза — не бежит ли кто на шум, и, заметно понизив голос, продолжила. — Такая маленькая, а шуму от тебя как от урагана. Сейчас все сбегутся сюда, доиграешься.

— Они не услышат.

— Ага. Лида же услышала.

— Она услышала тебя, а не меня.

— Хватит пререкаться. Я ещё раз прошу, веди себя потише, пожалуйста. Не подводи меня.

— Я виновата, — грустно пропищала ящерка. — Мне хотелось немного повеселиться. Ты ведь не хочешь со мной играть.

— Мне сейчас не до игр.

— А может, ты не умеешь?

— Послушай, Лиша, давай сейчас не будем спорить на эту тему? Я знаю, что тебе хочется поиграть, но у меня сейчас совершенно нет настроения для этого. Мои друзья гибнут. И мы пока не можем выбраться из этой смертельной западни. Как тут можно веселиться?

— Я всё прекрасно понимаю. Но ведь и зацикливаться на трагизме ситуации тоже нельзя. Иначе она поглотит тебя, как и твоих друзей. Иногда нужно на какое-то время забыть обо всём, и отвлечься. Лучше всего этому способствует хорошая игра.

— Наши взгляды на жизнь рознятся. И у меня нет ни сил, ни желания выяснять, кто из нас прав. Пойдём лучше в каюту. Я неважно себя чувствую после того, как Лида на меня накричала. Как ты думаешь, мне нужно сходить, поискать её?

— В данном случае это нецелесообразно, — ответила Лиша. — Успокоить её ты вряд ли сможешь. Лишь подольёшь масло в огонь своим преследованием.

— Я тоже так думаю. Но меня беспокоит её уединение. Все мои друзья уединялись прежде чем погибнуть.

— Поверь мне, — ящерка мягко положила лапку ей на палец. — Сейчас ты ничего не можешь поделать. Оставь всё как есть.

— Бездействие меня угнетает.

— Понимаю. Но и ты пойми тоже. Своими действиями ты лишь усугубишь и без того гиблую ситуацию. Доверься мне, и иди в свою каюту — отдыхай.

Закусив губу, Ольга кивнула, и, усадив ящерку в карман, отправилась к выходу.

Лидия не понимала, куда она идёт и зачем, пока не остановилась на красной палубе, возле люксов. В её голове царил полнейший сумбур. Она уже не помнила, за что сорвалась на Ольгу, но раскаиваться ни в чём не собиралась. Ей некого было винить, и не за что было зацепиться. В бессильной злобе, она пыталась отыскать виноватого — того, кто разрушил её жизнь, лишив её счастья. Но винить было некого. Толстый Вовка, являвшийся олицетворением её презрения — отбыл в мир иной. А на мёртвых грешить не положено, даже в таком невыносимом состоянии, как у неё сейчас. Как бы ни было тяжело, нельзя ворошить покой усопших, тем более что они, если задуматься, были такими же жертвами, как и она сама.