Raptor - Хо

Ты когда-нибудь представлял себе, что испытывает человек, которого посадили на кол? О, это страшное мучение. Внутренности разрываются. Тело пронзают дикие конвульсии. Жизнь уходит медленно-медленно. Несчастный извивается и стонет от невыносимой боли, и эта пытка может продолжаться довольно долго. Всё зависит от толщины кола и его остроты. Можно пощадить жертву, и усадить её на тонкий и острый кол, который пройдёт сквозь тело за считанные минуты. Но лично меня такой вариант не устраивает. Я не склонно к пощаде, поэтому выбираю тупые, шероховатые колы с сучьями и занозами. На таких колах жертвы могут умирать на протяжении суток, не переставая испытывать дичайшую боль. Всё зависит от их здоровья. Если казнимый физически крепок — он будет мучиться очень долго. Время от времени теряя сознание от ужасной боли, и приходя в себя от неё же. Это будет длиться бесконечно — до самой смерти. Слабые умирают быстрее, чаще всего от сердечного приступа, не выдерживая истязания. Не правда ли, интересно? А хочешь узнать о судьбе того, кто только что свалился на тебя? Мне удалось сбросить его точно на флагшток. Это не просто тупая палка. На её конце, в добавок ко всему, расположен гладкий круглый набалдашник. Можешь себе представить, каково было бедняге, когда эта штуковина проходила сквозь его внутренности, так ме-едленно… Видел бы ты, как славно он дёргался и выл, а какие судороги его сотрясали! Чтобы он ненароком не свалился и не сломал древко, я плотно обмотало его сетью и связало верёвками. Он умер через три дня. Позже всех остальных. Мне особенно понравилось, что набалдашник флагштока вышел из его рта. Красиво получилось. Это редко случается, чтобы кол выходил через глотку. Почти искусство. В основном он выходит из плеча, спины, груди и даже из подмышки — всё зависит от того, как жертва дёргается…

— Хватит!!! — сжимая виски кулаками, вскричал Вовка. — Я больше не могу это слушать! Я не хочу! Кто ты?! Отстань от меня!!! Прекрати-и!

— Хо! Хо! Хо! — раздалось в ответ насмешливое уханье.

И всё стихло. Только Геранин, тихонько скуля, стоял на корме, закрыв глаза руками и дрожа как осиновый лист.

Прекрасно. Он готов.

Хо работало виртуозно, со знанием дела. В этом мастерстве ему не было равных. Феноменально разбираясь в человеческой психологии, это кровожадное существо наносило точные, и предельно выверенные кинжальные удары в самые уязвимые участки психики своей потенциальной добычи. Жертву нужно было хорошенько подготовить, обезоружить, переломить ей хребет, прежде чем загрызть её.

Оно намеренно провело иллюзию прерывания сомнамбулического периода, дав возможность Геранину отдышаться, на время забыть о своём страхе, и успокоиться, поверив в то, что все его тревоги — лишь пустые галлюцинации и миражи. Таким образом, Владимир, придя в себя, уже не был готов к новому удару, ожидающему его. С хитрой подачи Хо, он расслабился, и пришёл прямо к нему в лапы, сам того не ведая. Беспощадный хищник нанёс незащищённой жертве заключительный удар, моментально сломив её волю. Теперь добычу можно было оставить на какое-то время, «дозревать». Сегодня ночью оно насытится вдоволь.

Что будет, если я умру? Кто защитит Ольгу от Хо? Зачем я совершил этот безрассудный поступок, пожертвовав собой впустую? Кто сможет остановить Хо, если не я? Нельзя сдаваться. Я не имею права сейчас погибнуть!

Евгений упрямо полз вдоль стены, оставляя на ней длинный стекающий след живой биоэнергетической субстанции. С каждым шагом жизнь уходила из него, с каждым новым метром его становилось всё меньше и меньше.

— Я дойду ради неё… Я буду жить, чтобы жила она… Я ещё жив!

Коридор казался бесконечным. До заветного вентиляционного отверстия было ещё так далеко. Вскоре Женя понял, что даже на его мысли тратится драгоценная энергия, поэтому он заставил себя не думать ни о чём: ни о Хо, ни об Ольге, ни о коридоре, ни о вентиляционной шахте… Только о шагах, только о них. Он должен координировать своё движение, чтобы не упасть. Если он упадёт, то уже не поднимется никогда. Усталость сводила его с ума, но он двигался всё дальше и дальше, превозмогая себя, работая на пределе своих возможностей, сгорая изнутри.

Он уже не осознавал, каким образом ему удалось добраться до нужной вентиляционной вытяжки. Её было трудно спутать с остальными. От её зарешёченного окошечка до пола тянулся почти угасший след его энергии, оставшийся после того, как он из неё выбрался. Метка указывала безошибочно — это было то самое отверстие. Протяжно застонав, Евгений упёрся в стену руками, и те, расплавившись мягким пластилином, размазались по ней до самых запястий. Не обращая на это внимания, он полез наверх, впиваясь в поверхность стены кривыми отростками, вместо пальцев выступавшими из культей. На его измученном оплавленном лице остались только глаза, безумные и воспалённые, уставившиеся на спасительное вентиляционное окно, маленькое, чуть пошире ладони…