Raptor - Хо

— Я знала, что у него всё получится. Сашка — парень умный и способный.

— К тому же, проныра тот ещё, — Женя усмехнулся. — Но это, скорее, его достоинство, нежели недостаток.

— Предприимчивость — не значит пронырливость. Я бы не назвала Сашу пронырой, хоть и знаю его не достаточно хорошо. Так значит у него всё в порядке?

— В полном. Он и меня звал к себе — в столицу, но я отказался.

— Почему?

— А что мне там делать? Нет, это не для меня. Если я не смог найти себя в родной провинции, то вряд ли смогу обрести душевный покой в таком огромном шумном городе как Москва.

Ты ы неься раешься равнодушной. шься равнодушной. ал, в сторону обнаружила окна, за которыми виднелось голубое небо.

— Я бы могла с тобой поспорить, но не вижу в этом смысла. В конце концов, у каждого человека должно быть своё личное мнение. А Санечку я поддерживаю. Он молодец. Тебе повезло с братом.

— Верно.

— Ты давно его запечатлел?

— Года полтора назад. Это моё последнее зрительное воспоминание о нём.

— Подумать только. Сколько лет прошло, а он почти не изменился… А вот ещё одно знакомое лицо. Да это же Рома!

— Он, собственной персоной.

— А Ромка заметно повзрослел со времени нашей последней встречи. Его жизнь сложилась удачно?

— Вполне. Закончил институт с отличием. Работу неплохую подыскал…

— Не женился ещё?

— Пока нет. В общем-то я за него не слишком беспокоюсь. Главное, чтобы какая-нибудь стерва не охомутала этого увальня. Парень-то он слишком мягкотелый, покладистый, ты же знаешь.

— Согласна. Но я надеюсь, что ему хватит ума избежать этой участи.

— И я на это надеюсь. Ладно, идём, я познакомлю тебя с другими ребятами.

Двигаясь вперёд по галерее, Евгений поочерёдно указывал на портреты и вдохновенно представлял Ольге своих друзей.

— Это Олег, помнишь его?

— Да. Я его видела всего один раз, но запомнила, — ответила Оля. — А вот этого парнишку я не знаю.

— Его зовут Алексей. Это мой школьный товарищ. А вот — мои институтские друзья: Юрка и Макс. А это — Славка…

Портреты чередовались, сменяя друг друга. На Ольгу беззаботно взирали лица, знакомые и незнакомые, весёлые и грустные. Все они были очень красивыми, и красота эта заключалась не в природном облике людей, запечатлённых на картинах, а в какой-то глубине их непосредственных образов. Она лучилась в каждом мазке, в каждом штрихе. Было понятно, что причина её заключалась в тёплых чувствах, с которыми художник создавал эти портреты, вкладывая в них свою душу и преданность. Евгений очень трепетно относился к своим друзьям, и это отношение ярко проявилось в демонстрируемых им картинах.

— Эта галерея — само олицетворение дружбы, — похвалила его Оля. — Ты постарался на славу. Я уверена, что если бы твои друзья оказались здесь, и увидели бы это, то они непременно оценили бы прелесть твоего вернисажа по достоинству, как и я.

— Спасибо. Мне приятно это слышать. Но я создал галерею друзей не для красоты. Каждый раз, когда моё одиночество становится предельно невыносимым, я возвращаюсь сюда, где все мои друзья собрались вместе, пусть и не по-настоящему. И сразу становится легче на душе. Глядя на их лица, вспоминая их образы, я оживаю, справляюсь с тоской и унынием.

— Понимаю тебя. Извини, может быть, я задам глупый вопрос, но всё же. Почему именно картины? Если иллюзорный мир позволяет тебе создавать всё что угодно, то почему бы не создать в нём друзей? Это было бы намного эффективнее для борьбы с апатией.

— Поначалу я тоже так считал. Но это заблуждение. Картины статичны, они плоские и немые. Зато они более реальны, чем живые люди, воссозданные здесь посредством нашего разума. Реальны, потому что хранят память о них, и не лгут. Ведь каждый человек по-своему уникален, и, в некотором роде, непредсказуем. Допустим, ты ждёшь от него ответа «Да», а он может неожиданно ответить «Нет». В этом-то и заключается вся прелесть! Пока человек живёт своей жизнью — он нам интересен, потому что его жизнь хоть в чём-то да непохожа на нашу. Когда я научился создавать собственные миры, одна из первых проблем, с которой я столкнулся, оказалась проблема, связанная с тем, что я не могу воссоздать нечто автономное, живущее собственной жизнью. В любом случае, оно будет частью меня, подчинённой моему сознанию, и действующей по распоряжениям моего разума. Грубо говоря, всё, что мы видим, по сути, происходит в моей голове. Следовательно…

— Следовательно, созданный тобою друг не будет иметь собственной индивидуальности, и ты будешь предугадывать каждый шаг, который он собирается сделать. Я правильно поняла?