Raptor - Хо

— Как легко свалить всю вину на покойницу, верно? И спросить не с кого! Ну, молодец! Вот уж не думала, не гадала, чтобы наша правильная Оленька опустилась до такой низости! Корчила из себя святую! Учила меня как надо себя вести! Замечания делала!

— Лид, послушай… — безуспешно попыталась оправдаться Ольга.

— Ничего не хочу слушать! Ты уже всё сказала. Ну, правильно, давайте все наши беды спишем на умершую, давайте! Все виноваты! Все, кроме тебя! И особенно Лидка виновата, Лидка — раззява! Проворонила Настю, проспала. А ты — не виновата, не-ет. Ты — чистенькая, справедливая и непорочная! Прямо святая какая-то! Послушай, а может быть, это ты тот канат перерезала? Может быть, ты во всём виновата, а? Ты всё подстроила, и теперь сваливаешь на Настю! Может быть, она даже погибла из-за тебя!

— Ну знаешь что, Лидка, это уже ни в какие ворота не лезет! — наконец не вытерпел Сергей. — Прекрати эту истерику! Что ты мелешь?!

— А ты вообще молчи, защитничек! Пошли вы все к чертям собачьим! Ненавижу… — после этих слов раскрасневшаяся Лидия, едва не опрокинув стул, бросилась на выход, по пути бормоча сквозь зубы. — Идиоты. Лидка у них сволочь. А сами все хорошенькие. Сборище придурков…

Побледневшая Ольга тут же вышла из-за стола и быстрым шагом направилась вслед за убежавшей подругой.

— А ты-то куда? — растерянно попытался её остановить Сергей, но та не обратила на него внимания.

Тогда он, поёрзав немного, сорвался и кинулся за ней следом, оставив Бекаса сидеть в одиночестве.

— Дурдом какой-то… — тихонько прошептал Иван, глядя на Сергея, бегущего вслед за Ольгой.

Когда двери за ними закрылись, он издал то ли вздох, то ли стон, положил руки на столешницу, и устало опустил на них отяжелевшую голову.

Чаши весов дрогнули. Спектакль начинается…

Прохладная сырость густого тумана частично привела Геранина в чувства. Двигаясь по прогулочной палубе, он вдруг осознал, что сам не понимает куда идёт, и от кого пытается убежать. Поняв это, толстяк остановился, и, тяжело дыша, подошёл к заграждению. Потом он уткнулся лбом в поручень, плотно зажмурив глаза. Слёзы подкатывались к его горлу, и он то и дело стучал кулаком по влажному поручню, слушая глухие звуки ударов, расходившийся по нему. Вовке было очень страшно. Ещё никогда он не ощущал такого давящего одиночества.

Почему-то именно сейчас он вспомнил о Насте. Вспомнил радужные и чудесные моменты, которые она ему подарила в прошлом. Вспомнил, как ласкова и добра она была с ним. Ведь он этого никогда не ценил, принимая как должное. Он считал, что она с ним ради денег. Он всегда думал только о деньгах, и о власти над людьми, которую дают эти деньги. Смерть Анастасии словно приоткрыла ему глаза. Ведь она была единственной, относившейся к нему как человеку, а не как к полному ничтожеству. Не смотря на все его недостатки.

Осмысление этой потери окончательно выбило Владимира из колеи. Больше всего на свете ему сейчас хотелось к маме. Хотелось спрятаться в её объятьях, и верить её успокаивающим речам. Ему хотелось домой. Он больше не мог выносить этого заточения. Понимание того, что Насти больше никогда не будет, что она исчезла навсегда и больше не вернётся, буквально выдернуло его из жизни-сказки, и швырнуло в жизнь-реальность. Он не был к этому готов. В последние дни Настя его, конечно же, раздражала своим необычным поведением, но он почему-то был абсолютно уверен в, что скоро всё нормализуется, и подруга вновь придёт в себя. А она не пришла. Она умерла.

Также, Вовке не давало покоя воспоминание странной кровавой иллюзии, слишком ужасной для того, чтобы поверить в неё. Он старался отмахиваться от этого воспоминания, когда оно снова к нему возвращалось. Его разум был не в силах переработать столько кошмарных картин одновременно. Геранин не знал, что теперь будет с ними. И, главное, он не ведал, что ожидает конкретно его самого. Тихо хныча, толстяк стоял на палубе, вцепившись в поручень, и время от времени что-то бормоча в туман.

— Хо, хо, хо… — вдруг донеслось откуда-то издалека.

То ли усмешка, то ли кашель.

— Что? — отстранившись от поручня, Владимир посмотрел на пустую палубу, лихорадочно вытирая глаза и шмыгая носом.

Кроме пары старых шезлонгов там ничего не было. С другой стороны также была пустота. Но Вовка почему-то чувствовал, что рядом с ним есть кто-то ещё. На самом деле, не почудился же ему этот звук.

— Эй, — осторожно позвал он.

Туман впереди слегка потемнел, после чего в нём проступил силуэт человеческой фигуры. Человек медленным шагом двигался к нему. Отойдя от заграждения, Геранин принял выжидающую позу, и продолжал наблюдать за ним. Не произнося ни слова, незнакомец продолжал идти в его сторону, всё отчётливее и яснее проступая из тумана. Теперь стало понятно, что на нём надет тёмный дождевик, капюшон которого опущен так низко, что лица совершенно не было видно. Вовка принял его за капитана Осипова, и продолжал спокойно дожидаться на одном месте. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, толстяк заподозрил неладное. Походка человека в дождевике была какой-то странной, да и вообще, по мере своего приближения он всё меньше и меньше напоминал Генку. Но если это не Генка, то кто же тогда?