Raptor - Хо

В поведении Хо не было ничего извращённо-противоестественного. Анастасия не возбуждала в нём никаких потребностей, кроме одной — она была его пищей. Её одежда была непригодной для употребления, поэтому оно первым делом решило избавиться от несъедобного.

Когда жертва была раздета полностью, Чёрный подхватил её как бездушный манекен, и поднял, удерживая навесу. В этот страшный момент Настя пришла в себя. До самой последней секунды она не догадывалась об истинных намереньях Хо, но уже была уверена в том, что оно приготовило ей какую-то беспощадно-невыносимую экзекуцию.

— Умоляю… Не надо… Отпусти меня, прошу тебя!!! Не-ет!!! — из последних сил простонала она, пытаясь выдавить из этого потустороннего существа — воплощения самого кошмара — хотя бы каплю человеческой жалости.

Но оно было глухо к её мольбам. Оно хотело есть. потустороннего существа — воплощения е ничего не соображала, не в силах

Обычно, умелые рассказчики, подводя свои истории к наиболее пугающим эпизодам, щадят чувства мнительных слушателей, вовремя останавливаясь, и предоставляя возможность людям самим домыслить развязку жуткого происшествия, в меру своей наивности, или же напротив — извращённости. Затем, они переходят к констатации происшедшего события. В лучшем случае обходятся несколькими решительными, жестокими предложениями, чтобы обрисовать ужас во всех красках. Но крайне редко кто-то берёт на себя тяжкое бремя донести до слушателя или читателя все подробности кошмара, пережитого его персонажами. Не всякий идёт на это. Либо опасаясь прослыть больным маньяком, либо боясь собственной истории, которая бумерангом ударит по нему самому, обдав волной ледяного кошмара.

Но что остаётся рассказчику, желающему передать читателю истину, во всей её нелицеприятной отвратительности? Эта истина заключается в одном простом и страшном определении — реальность никогда не заканчивается нажатием кнопки «стоп», или просьбой: «хватит!» Она всегда продолжается до конца. Хотя каждый из нас многое отдал бы за то, чтобы прекрасные минуты жизни тянулись как можно дольше, а часы мучений — пролетали как можно быстрее. Но обычно всё происходит как раз наоборот.

Как бы я хотел остановиться сейчас, и не продолжать изложение страшных подробностей последних минут жизни Насти Альжевской, но иначе я не смогу продемонстрировать то, чему подвержен несчастный человеческий разум, когда Хо снова и снова мучит его, подвергая новым чудовищным испытаниям. Когда вы закрываете глаза, но видите сквозь веки, когда затыкаете уши, но всё равно всё слышите, когда пытаетесь кричать, но лишь разеваете рот… Можно прокрутить время на несколько часов вперёд, но я не в силах. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Боль, неожиданно пронзившая её тело, была настолько острой и безумной, что она потеряла сознание. Под рёбра Насти вонзился кривой металлический крюк, на который её насадил Чёрный палач. Сумеречные твари взревели, глядя как девушка, медленно провисая вниз, всё глубже насаживается на острие мясного крюка, целиком вошедшего в её спину. Травма несовместимая с жизнью. Разрыв внутренних органов и многочисленные кровоизлияния, благодаря которым она должна была умереть через несколько минут. Времени было недостаточно, и Хо понимало это. Словно талантливый хирург, оно оценивало состояние жертвы, и прорабатывало варианты, способствующие продлению её жизни как можно дольше. Его пальцы прикоснулись к её голове. Нужно было вновь активировать мозг и центральную нервную систему. Именно от их работы зависит выделение столь питательного вещества, богато насыщенного животворной энергией, и обогащаемого воздействием болевых ощущений и страха жертвы. Сердце, только что пережившее тяжёлый приступ, запустилось вновь, под воздействием хладнокровного реаниматора. Мозг включился, и тело несчастной опять стало дёргаться в страшной агонии.

Оно не давало ей умирать. Удерживало на этом свете, заставляя жить и мучиться, переживая невообразимые пытки. Возвращение сознания сопровождалось волной нечеловеческой боли, и, казалось, что во всём теле не осталось ни единого места, которое бы её не испытывало. Это был тот момент, когда истязаемые жертвы обычно начинают молить не о спасении, а о смерти. Жуткая боль в спине, в том месте, куда вонзался крюк, практически отступила перед новым шквалом нестерпимых болевых ощущений, вызываемых когтями и зубами хищника, терзавшего её плоть.