Raptor - Хо

Рассчитывая на уверенное управление этой страшной игрой, он не ожидал, что сам может легко оказаться игрушкой в руках Ольги. Без боя, без принуждения. Добровольно… Но ведь игра только начиналась. Да и игрой она была не для него, и не для Ольги, а для того, кто принудил их к ней. Чтобы победить его — нужно быть сильным. Чтобы быть сильным — нужно быть уверенным в себе. Чтобы быть уверенным в себе — неплохо бы заручиться чьей-то надёжной поддержкой. Силы возрастают, когда ты знаешь, что кто-то в тебя верит. Тогда есть ради кого бороться, и ради чего жить. Ольга — его союзник, а не враг. Да, в прошлом у них были разногласия. Но она никогда не была ему врагом, и не будет им. Её не нужно бояться. Ей нужно довериться. Вместе они победят его. Объединившись, поддерживая друг друга, сражаясь плечом к плечу. Надо забыть все старые обиды и непонимания. Всё это прошло, миновало, кануло в лету. Нужно всё переосмыслить. Нужно вновь посмотреть друг другу в глаза и понять, кто они друг для друга. Нужно разобраться в себе, в своих мыслях, чувствах, стремлениях, мечтах.

Вот только весь этот серьёзный настрой безнадёжно тонул в его нерешительности. Альтернативная манера поведения не была изначально им проработана. Оставалось одно — импровизировать, действуя по обстановке. А для начала — придти в себя…

— Всё. Основную грязь смыла, — Ольга заботливо посмотрела на него. — Тебе бы окунуться.

— Окунуться? — запутавшийся в своих мыслях Евгений, не сразу понял смысла её простых слов.

— Да. Нырнуть. Чтобы смыть остатки грязи, — объяснила подруга.

— А-а. Это запросто, — выбравшись из подводных корней, Женя замер как поплавок на поверхности воды, продолжая держаться рукой за дерево и растерянно смотреть на Ольгу.

— Чего же ты ждёшь? — спросила та. — Окунайся.

— Подержи меня за руку, — попросил он. — Пожалуйста.

— Хм, — Ольга неуверенно взяла его за руку. — Ладно. Только без фокусов!

— Обещаю.

Рука Евгения сжала руку девушки и он, вдохнув воздух, скрылся под водой. Колышущаяся обитель тишины приняла его в своё лоно, когда тёплая вода сомкнулась над его головой. Сквозь колеблющееся и искажающееся зеленоватое стекло поверхности, Ольга видела, как он скорчился среди корней, опустившись на корточки, и не выпуская её руку из своей. Это была единственная сцепка, связывающая их, но крепче её, казалось, ничего не могло быть.

Евгений открыл глаза. По ту сторону пластика герметичных очков проскользнуло несколько пузырьков, сорвавшихся с его губ. Подводный мир окружал его, обволакивая со всех сторон сонной аквариумной зеленью. Царапины больше не болели. Страха не было, злость покинула сердце, и жизнь насыщалась питательной энергией через руку, сжимавшую кисть Ольги. Возможно, подобные ощущения испытывают эмбрионы в утробах, также связанные пуповиной с матерями, питающими их своей жизненной силой.

Секунды утекали, но ему не хотелось возвращаться на поверхность. Здесь было так уютно, тепло и хорошо, а там… Он поднял голову и увидел фигуру стоявшей рядом с ним Ольги. Девушка была погружена в воду по грудь, поэтому её плечи и голова были скрыты за качающимся ртутным стеклом потолка водной поверхности, искажающей облик внешнего мира до неузнаваемости, делая его нестабильным, колеблющимся, преломляющимся. Можно было определить лишь очертания Ольгиного лица, но оставалось непонятным, что оно выражает.

Зато подводная часть её тела просматривалась очень чётко, и невозможно было не восхититься ею. Белая кожа здесь приобрела необычный фисташковый оттенок, делавший её похожей на ундину — сказочную русалку. Ткань купальника тускло поблёскивала, словно состояла из мелких чешуек. Одна нога была подогнута, вторая — выпрямлена. Ступни надёжно упирались в плетущиеся корни дерева, которые словно поддерживали девушку, не давая ей соскользнуть вниз — в глубину. Правой рукой Ольга держалась за один из таких корней, и было хорошо заметно, как нежно-зелёные лохмотья тины, покрывающей его, вяло танцуют, струясь между её пальцами.

Евгений восхищался фигурой своей спутницы. Это благоговейное восхищение было гораздо выше похоти. Он считал Ольгу живым воплощением идеальной скульптуры, произведением искусства, которое мог создать только высший из гениев — Бог. Он вновь был покорён её красотой… Вновь, потому что покорялся этой красоте уже не раз. И продолжал восхищаться, любуясь каждым изгибом, каждой родинкой. Для него она была безупречной. Божественной. Подводные блики играли на ней, добавляя виду ещё больше нереальной волшебности.