Raptor - Хо

— Лидочка, можно тебя попросить? — обратилась она к подруге.

— Конечно.

— Я боюсь засыпать. Не понимаю, почему. Но когда я начинаю погружаться в сон, появляются какие-то кошмары. Тебе не трудно посидеть со мной немного? Понимаю, это звучит как детская прихоть. Мне очень неловко. Но…

— Не нужно оправдываться. Спокойно засыпай. А я пока покараулю твои кошмары, — Лида улыбнулась и, взяв со стола журнал, принялась его листать.

— Ты — самая лучшая в мире, — с благодарностью произнесла Настя, и, закрыв глаза, подумала. — Какая же она всё-таки хорошая. Боже, благодарю Тебя за то, что Ты послал мне на помощь эту прекрасную подругу.

Веки налились тяжёлым свинцом. Страхи ещё какое-то время пытались ворваться в её засыпающий разум, но им пришлось вступить в неравную схватку с дикой усталостью, в волнах которой они и утонули, вместе с остальными мыслями, блуждавшими в сознании. Дремотно-бредовый ветер развеял остатки тяжёлых дум, и Настя провалилась в невидимую воронку с гладкими мягкими стенками, по которой она понеслась куда-то в глубину бездонной пропасти грёз. Чугунная тяжесть усталости превратилась в сугроб тёплого снега, покрывший её. Разум отключился. Войдя в неясную обитель таинственных снов, Настя уже ничего не помнила, растворившись в ней до пробуждения…

Сложив журнал, Лидия взглянула на спящую подругу и, нежно улыбнувшись, прошептала:

— Кажется уснула. Ну, слава богу.

Затем она забралась под своё одеяло и, повернувшись на бочок, блаженно закрыла глаза. Наконец-то её больше ничто не отделяло от сладостно-вожделенного сна. Не прошло и минуты, как она безмятежно заснула. На «Эвридике» опять воцарился патриархальный покой, не нарушаемый более ничем.

Эйфория таинственности, увлекающая критическим, немного исступлённым гротеском, убеждает нас, а потом изводит сомнительными альтернативами, легко выматывая ледяной апатией душу и мысли. И разум замирает, а характер атрофируется, разрушая основы воли.

Сегодня он славно потрудился. Семена страха должны дать всходы. Подготовка к великой игре уже началась. Пути назад нет.

Попрощавшись с Настей, Ольга возвратилась обратно в каюту. Сергей, уже расстелил свою постель, и, в одних плавках развалившись на ней, забросив руки за голову, задумчиво рассматривал потолок.

— С кем ты там разбиралась? — зевнув спросил он, когда та вошла.

— С Настей, — ответила Оля, направляясь к своей кровати.

— А чего она?

— Ты знаешь, она меня всё сильнее начинает беспокоить. Дёрганная какая-то стала. Странная. От тёмных углов шарахается. Говорит, что видит нечто жуткое. Что-то, чего мы все не замечаем.

— Да она по жизни такая, — ничуть не удивился Сергей. — Чувствуется, что у неё не все дома.

— Я бы не сказала, что она чокнутая. Скорее, не приспособленная к таким незаурядным ситуациям.

— Психи разные бывают.

Только сейчас, готовясь ко сну, Ольга ощутила лёгкий дискомфорт. Она чувствовала себя грязной, словно её тело было сплошь покрыто тонким слоем чего-то неприятного, липкого. Ей захотелось во что бы то ни стало смыть эту грязь поскорее… Но как? Воды на корабле едва ли хватит чтобы обеспечить всех питьём, и тратить драгоценную жидкость на такие недопустимые излишества…

Воды хватит. Прими душ, и не думай ни о чём. Всё это для тебя.

Оля взволнованно посмотрела на Сергея, а тот, согнув ногу, спокойно почёсывал её, не произнося ни слова. С ней разговаривал уже не он, а кто-то другой. Голос принадлежал тому же, кто привёл её сюда, указав эту каюту. Осторожно осмотревшись по сторонам, на всякий случай, девушка ничего необычного не заметила. Тогда она обратилась к Сергею.

— Серёж, как ты думаешь, здесь душ работает?

— Фиг его знает, — ответил тот, усаживаясь на койке по-турецки. — Сходи, проверь.

Тогда Ольга, поднявшись, направилась к кабинке, в которой размещался санузел, и открыв дверь, с любопытством заглянула внутрь. Кабинка представляла из себя уборную совмещённую с душем и умывальником. Их разделяла только полупрозрачная занавеска. Включив свет, Оля всё подробно рассмотрела.

Не смотря на то, что в скромном помещении могло свободно разместиться не более двух человек, оно было вполне удобным для любых гигиенических процедур. Аккуратный умывальник, не выступая далеко, абсолютно не мешал человеку, принимавшему душ в центре кабины, а унитаз, отгороженный занавеской, находился в другом её конце, будучи практически полностью изолированным от душевой. В полу было углубление со стоком посередине, а на потолке размещался венчик душа, который при желании можно было регулировать как пожелаешь. Под зеркалом, на умывальнике, стояли всевозможные тюбики, бутылочки, флакончики и зубные щётки. Осталось выяснить, работает ли здесь водоснабжение.