Raptor - Хо

— Вовка! Ты — скотина! — набросилась она на виновника. — Оставил бы хоть чуть-чуть! Сволочь.

— Я тебе это припомню, — кивала Анастасия.

— Да я, это… — глупо отпирался Владимир. — Я не подумал… Я не знаю…

— Чего ты не знаешь?! — зыркнула на него своим прожигающим взглядом взбешённая Лидия.

Геранин виновато вздохнул и, отвернувшись, продолжил копаться на палубе.

— Эгоист чёртов! — слегка всхлипнув от обиды, произнесла Настя.

Подойдя к борту, она с яростью зашвырнула пустую бутылку в море. Лёгкая бутылка, вращаясь, улетела в туман. Через пару мгновений послышался тихий всплеск, свидетельствующий о её приводнении где-то неподалёку от дрейфующей «Гортензии». Оля всё это время сидела у борта и с некоторым безразличием смотрела на происходящее, как будто ей было на всё наплевать, словно жажда её совершенно не мучила. Она медленно переводила свой равнодушный взгляд с одного пассажира на другого и иногда таинственно улыбалась, хотя налёт призрачной грусти не исчезал в её взгляде ни на минуту.

— Жирная свинья, — прошептала Лида, присев рядом с ней. — Напился и счастлив, урод.

Вовка не расслышал её слов, но разобрал недовольное ворчание и попытался в последний раз оправдаться:

— Да ладно вам. Там оставалось-то всего ничего. На донышке.

— Мы с тобой вообще не разговариваем! — не оборачиваясь в его сторону, повысила голос Лидия.

На какое-то время вокруг них воцарилось демонстративное молчание, сопровождающееся лишь вознёй Вовки с Бекасом, да далёким покашливанием Сергея. Оно могло затянуться надолго, если бы вдруг со стороны бака не донеслись резкие возгласы Геннадия. Это было довольно странно. Обычно капитан редко повышал голос или ругался. Он предпочитал молчать. Всегда молчать. Теперь же он возмущался в полный голос. Как непохоже на него! Выкрикнув пару невнятных заглушаемых туманом слов, Гена умолк, но все как один тут же повернули голову в ту сторону, откуда доносился его голос. Что-то произошло. Что-то такое, что вывело из равновесия самого Геннадия Осипова — молчаливого и спокойного моряка с образцовой выдержкой. После криков наступила угрожающая тишина, которая длилась недолго, и вскоре расступилась перед гулким звучанием тяжёлых приближающихся шагов. Кто-то направлялся к ним со стороны бака. Был виден лишь расплывчатый силуэт, темнеющий и насыщающийся чёткостью по мере своего приближения. Сомнений не оставалось — это был Гена. Ещё одна странность наблюдалась в его походке. Он никогда так не ходил: тяжело, неуклюже, с топотом. Обычно он неслышно скользил по яхте с проворностью дикой кошки, ловко цепляясь за снасти, всегда успевая появиться в нужном месте в нужное время. Теперь же это был словно не он, а кто-то другой.

Медленно разорвав туманную пелену, капитан молча вышел на палубу и, остановившись посередине, исподлобья осмотрел всех присутствующих на ней, с немым вопросом вглядываясь в глаза каждого из них. Впервые пассажиры «Гортензии», во главе с Гераниным, увидели его лицо таким, искажённым неподдельной испепеляющей яростью. Все замерли. Иван втянул голову в плечи. Девчонки, съёжившись, боялись даже открыть рот. Вовка тупо таращился на Осипова, абсолютно ничего не понимая. А тот всё пытал и пытал их своим исполненным ненависти взглядом, сопя и «играя» желваками. Он напоминал разъярённого быка, вырвавшегося на волю.

— В чём дело, Ген? — наконец решился спросить хозяин яхты.

— В чём дело? — проревел в ответ капитан, впившись в него убивающим взглядом. — Это я вас хотел спросить — в чём дело?!

— Геночка, что случилось? — прошелестела Настя. — Не пугай нас. Ответь нормально. Мы действительно ничего не понимаем.

— Что случилось? А то! — Осипов отвернулся от Вовки и окинул девушек презрительным взглядом. — Доигрались! Вот, что случилось! Засранцы тупорылые.

— Ну ты!!! Полегче с выражениями… — начал было петушиться обескураженный хозяин.

В его интонации сквозил неприкрытый страх перед капитаном.

— Заткнись! — рыкнул на него Гена, после чего тот моментально умолк, потупив свой испуганный взгляд.

Осипов никогда не позволял себе такой дерзости, особенно в общении с хозяевами. Он всегда был предельно вежлив и культурен. То, что творилось с ним сейчас, вообще не подпадало под привычные определения, выходя за рамки его обыденного поведения. Осипов словно с цепи сорвался.

— Весь день, весь вечер и почти всю ночь, вы ползали по яхте как тараканы! Напились до поросячьего визга! Каждый героя из себя начал строить! Думаете, легко мне было следить за всеми вами одновременно?! Пока я одного спасал от чего-то, или вытаскивал откуда-то, тем самым временем, в другом конце яхты, кто-то другой уже что-то вытворял. А мне надо было уследить за каждым! Да ещё и судном нормально управлять! Вы думаете, что это так просто, да? Думаете, я здесь в бирюльки играю? Вы поразвлекались и разошлись, а я кручусь тут как белка в колесе, не требуя никакой благодарности за то, что обеспечиваю вам здесь комфорт и безопасность, что, кстати говоря, совершенно не входит в мои непосредственные обязанности! У вас нет даже самой элементарной культуры поведения! Вы плюёте на технику безопасности… Коне-ечно! Зачем её соблюдать? Есть же Генка, который всегда спасёт! Вытянет за трусы из-за борта, вовремя остановит мордобой, сунет утром таблетку от похмелья или морской болезни… Как хорошо! Думаете легко гоняться по яхте и предотвращать ЧП, которые вы то и дело пытаетесь устроить, нахлеставшись пива или обкурившись в хлам! Думаете я супермен, который всё видит, легко замечает, и запросто перелетает с места на место? Или у меня есть пара глаз на затылке? Ни хрена подобного! Я обычный человек! И меня бесит ваше гнусное поведение! Но я терпел. Терпе-ел… Работа была дорога. Смотрел на всё сквозь пальцы. Привык оттирать засохшую блевотину с палубы, вычищать мусор, чинить движок и радиостанцию. Я мирился. Но то, что я увидел сейчас… Это уже верх! Это край! Это выше моего терпения, друзья! Вы превзошли самих себя, диверсанты-самоубийцы хреновы! Вы…