Raptor - Хо

Выйдя в коридор, девушка закрыла за собой дверь каюты, и, придерживаясь левой стены, не торопясь, пошла в сторону дверей с витражами, виднеющихся в самом дальнем его конце. Для того, чтобы как-то подбодрить саму себя, она начала мурлыкать себе под нос какую-то незамысловатую песенку. Этот приём действительно подействовал, и немного помог ей отвлечься. На душе заметно полегчало, и её стало меньше лихорадить. Но, миновав пять кают, Настя вдруг остановилась как вкопанная. Ей послышалось знакомое уханье. Песенка оборвалась, уступив место учащённому дыханию.

— Хо! Хо…

На этот раз звуки раздавались прямо у неё за спиной. С окаменевшим лицом и остановившимся сердцем, она медленно обернулась. Коридор позади неё был абсолютно пустым до самого конца.

— Кто здесь? — сумела выдавить из себя Настя.

Никто ей не ответил. Постояв ещё немного, она снова повернулась обратно и уже хотела было продолжить свой намеченный путь к дверям, но что-то щёлкнуло позади неё, заставив вновь оглянуться назад. Опять ничего. Опять пустой коридор. Хотя нет… В этот раз в его облике явно что-то изменилось. Но что? Вдалеке повторился щёлкающий звук, после чего в дальней части коридора стало заметно светлее. Настя всё поняла. Это была всего лишь лампа, которая располагалась в противоположном конце коридора. Видимо от старости она начала портачить, и неожиданно выключилась, а потом снова включилась. Это часто случается со старыми газовыми лампами дневного света. Они начинают мерцать, гудеть, и вот так спонтанно включаться и выключаться. Ничего удивительного.

Девушка испустила лёгкий вздох облегчения. Только она собралась развернуться в очередной раз, как дальняя лампа опять погасла, а сразу вслед за ней — следующая. Губы у Насти дрогнули. Откуда-то из области ступней, всё выше по ногам, потянуло жутковатым холодком. Третья, очередная лампа вдруг загудела подобно обезумевшей пчеле, замерцала, и также потухла. Дальний край коридора погрузился во тьму. Из-за выключающихся ламп, темнота словно ползла по коридору, пожирая его с противоположного края. Она надвигалась в сторону Насти. Ещё одна лампа угасла. Четыре лампы подряд. Если погаснет ещё одна, то ровно половина коридора окажется во власти темноты. Девушка попятилась назад, двигаясь вдоль стены, которую ощупывала рукой. Пятая лампа выключилась! Сомнений больше не оставалось. Это не обычная случайность и не проблема с электричеством. Это целенаправленно было кем-то задумано. А этот призрачный кто-то, двигался по коридору вместе с темнотой, и лампы выключались по мере его приближения. Он был там. Настя сумела различить его движение в полумраке. Шестая лампа продолжала светиться. Темнота остановилась. А он — продолжал двигаться.

По мере того, как он приближался к освещённому участку, стали всё чётче и чётче проступать его тёмные очертания. От страха, в голове Насти всё затуманилось, как во сне. На негнущихся ногах, она не прекращала пятиться, отступать и смотреть на его приближение. А он особо не торопился. Он двигался вперёд… По потолку. Как гигантская муха. Сначала он действительно показался Насте похожим на очень большую муху, размером с человека. Но по мере его приближения стало всё отчётливее просматриваться телосложение необычного созданья. Девушка сразу же узнала его. Тот самый Чёрный. Он двигался так, словно его руки и ноги обладали присосками. Теперь стало очевидным: он — кто угодно, только не человек.

У него всё-таки был хвост: тонкий и очень длинный. Ребристый, извивающийся, и с непонятным плоским наростом на самом кончике. Чёрный облегающий костюм на деле оказался его кожей — гладкой и блестящей, точно лакированной. Словно его всего целиком добросовестно натёрли сапожным кремом. Строение тела вроде бы человеческое: две руки и две ноги. Пропорции также аналогичны человеческим, но всё-таки что-то не то, даже если не брать во внимание хвост. Во-первых, голова. Совершенно непонятной кубической формы. Как если взять тело человека, и вместо головы присоединить к нему куб, поставленный на острый угол, в ромбообразной позиции, потом обтесать острые углы до плавных сглаженных переходов, и немного деформировать кубическую пропорциональность. Так, затылочный угол получится немного вытянутым, а лицевой — напротив, сплющится до максимума, приобретя физиономический рельеф. Боковые же углы будут одинаково выступать в стороны. Такой вот необычной казалась голова существа, посаженная на очень гибкую шею.