Дэвид Вебер - Война Хонор

До какой степени несладко – стало понятно, едва робот провел сокрушительную атаку. Граф Белой Гавани слишком плохо разбирался в рукопашном бое, чтобы оценить прием. Это напоминало ему фехтование, где неопытный наблюдатель видит лишь самый грубый рисунок действий, совершенно не воспринимая нюансов и не осознавая сложности. Единственное, что твердо понимал граф, – это что руки робота сливаются от скорости в размазанное пятно. Одна рука гуманоида, перехватив правую руку Хонор, резко вздернула её вверх, тогда как кулак второй, стремительно вылетев вперед, нанес удар в солнечное сплетение. В следующее мгновение гуманоид развернулся, удерживая её руку, кинул её через плечо, и Хонор взлетела в воздух и, перекувырнувшись, шлепнулась на татами, едва не переломав себе все кости.

Удивление Хэмиша сменилось тревогой, когда искусственный партнер атаковал сверху с нечеловеческой – в буквальном смысле – скоростью, однако Хонор перекатилась по мату, одним гибким движением приподнялась на колени, выбросила обе руки навстречу гуманоиду, в падении ухватила его за полы ги и перекатилась на спину, словно намереваясь уронить робота на себя. Но в тот момент, когда её лопатки коснулись татами, она уперлась ногами в живот соперника и с силой распрямила их. Теперь уже искусственный партнер взлетел в воздух. Он рухнул на ковёр (гимнастический зал содрогнулся, как при землетрясении) и мгновенно вскочил, но Хонор тоже не осталась на месте, а ушла кувырком назад. Не успел робот восстановить равновесие и встать на ноги, как она уже атаковала его сзади. Хонор захватила в замок шею противника, зажав ему горло, а торцом левой ладони нанесла сокрушительный удар в основание черепа.

Белая Гавань невольно вздрогнул. При всей своей безжалостной мощи, этот яростный удар был нанесен со смертоносной точностью, а тот факт, что она выполнила приём левой рукой, делал чистоту его проведения еще более примечательной – ведь эта рука уже не была человеческой. Он подозревал, что никто, кроме личных врачей и, возможно, Эндрю Лафолле, понятия не имел, каких усилий стоило ей виртуозное владение биопротезом, приживленным взамен руки, ампутированной на Цербере. Лишь очень немногим обладателям кибернетических протезов удавалось управлять ими так же естественно, как родными конечностями, или хотя бы восстановить подвижность в полном объеме, да и у тех, кому удавалось, на это уходили долгие годы.

Хонор справилась чуть больше чем за три. И не просто восстановила прежние навыки рукопашного боя, но и достигла новой, более высокой степени мастерства.

Конечно, протез давал владельцу и преимущества. Например, он был во много раз сильнее, чем конечность из мышц и костей. Правда, силой этой она могла пользоваться лишь с некоторыми оговорками, потому что плечо при ранении осталось неповрежденным, и характеристики естественного сустава ограничивали объем допустимых нагрузок. Но тот факт, что «её» левая рука была намного сильнее, чем рука любого нормального человека, проявился с тревожащей, можно даже сказать с ужасающей очевидностью: затылок андроида вдавился под силой удара, и его голова бессильно обвисла, с пугающей точностью имитируя перелом шейных позвонков.

Побежденный упал ничком, а Хонор обессилено рухнула поперек тела андроида. В спортивном зале воцарилась тишина, в которой отчетливо было слышно хриплое, неровное дыхание. Никто не шелохнулся. Белая Гавань бросил взгляд на противоположный конец зала, где стояли, наблюдая за своим землевладельцем, Эндрю Лафолле и Саймон Маттингли.

Выглядели они не слишком радостно. Подобные роботы встречались редко, и не только потому, что стоили безумных денег, но и потому, что считались опасными. Точнее, смертельно опасными. Как и возможности протеза, физические возможности любого из роботов несравненно превосходили возможности человека, – даже генетически модифицированного для жизни в мире с повышенным тяготением, как Хонор Харрингтон, – и их рефлексы были намного быстрее. Любой спарринг-робот был снабжен регуляторами и программными предохранителями, предназначенными для защиты владельца, однако в конечном счете все зависело от самого человека, задающего параметры тренировочной программы. А последствием могла стать тяжелая травма или даже гибель. Спарринг-робот, конечно, не мог превратиться в «берсерка», он просто в точности выполнял всё, чего требовал владелец – а тот мог просто ошибиться, определяя уровень сложности упражнения.