Дэвид Вебер - Война Хонор

Хонор колебалась, не зная, что делать: согласиться было слишком страшно, отказаться – не хватало сил. И в этот момент, зависнув в нерешительности, она вдруг ощутила нечто новое. Нечто такое, чего никогда не встречала.

Широко раскрыв глаза, она обернулась к Саманте. Подруга Нимица замерла, припав к земле. Эмоции кошки обрушились на Хонор ревущим ураганом, перекрыв её собственные чувства. Хонор часто ощущала присутствие Саманты – «мыслесвет», как назвали это древесные коты, когда научились разговаривать знаками, – но ничего подобного она не испытывала ни разу. Ничего столь же мощного и неудержимого. Сейчас оно с ревом сметало всё на своем пути, вибрируя от потрясения, которое испытывала Саманта… Да, там были потрясение, и встреча с чем-то новым, и пугающая, звенящая радость, и чувство ошеломленного узнавания.

Слишком многое происходило одновременно, слишком сильное давление обрушивалось на неё со всех сторон, чтобы Хонор могла отчетливо различить, что происходит, но она чувствовала, что Саманта куда-то тянется. Вытягивается… Ни в одном человеческом языке не было слова, способного обозначить то, что делала кошка в это мгновение, и Хонор понимала, что никогда не сможет объяснить это даже самой себе, но в это самое мгновение полыхнула короткая вспышка прозрения. Она длилась ровно столько, чтобы Хонор успела вскрикнуть, не понимая даже, что делает – в ужасе протестует или, наоборот, разделяет чью-то радость.

Впрочем, неважно, что это было. Она не могла предотвратить происходящее, как не могла остановить движение Мантикоры по её орбите. Все уже свершилось. Тремя парами глаз – своими, Нимица и, главное, Саманты – она увидела, как голова Хэмиша Александера повернулась к кошке. В холодных как лед голубых глазах плескался огонь изумления и недоверия, а потом он протянул руку, и Саманта с пронзительным, радостным мявом взлетела с пола в его объятия.

– Как это могло случиться?

Это было первое связное предложение, которое смог произнести Хэмиш Александер за десять минут. Он прижимал к себе мурлыкавшую на весь спортзал кошку так, будто она была величайшей драгоценностью во всей вселенной, а его голубые глаза светились изумлением и нарастающей радостью. Что с ним произошло, он понял сразу, ибо провел достаточно времени в обществе Хонор и Нимица – и Саманты, – а также Елизаветы и Ариэля. Он понял, что его приняли.Но знать, как это называется, и испытать, что это значит на самом деле, – далеко не одно и то же.

Хонор таращилась на него, все еще не в силах справиться с собственным потрясением. В отличие от графа, она была одним из самых авторитетных специалистов по древесным котам среди современников. За столетия жизни на Сфинксе древесные коты приняли стольких представителей клана Харрингтон, что ни одна другая семья и близко не могла с ними сравниться. После встречи с Нимицем Хонор провела немало времени за чтением дневников ранее принятых родственников. Не говоря уже о том, что там нередко попадались предположения и гипотезы, никогда не обсуждавшиеся публично, эти дневники были бесценным кладезем знаний из первых рук. Кроме того, Нимиц и Саманта стали первыми древесными дотами в истории, овладевшими языком жестов, и теперь Хонор проводила бессчетные часы, «слушая» подробные рассказы о жизни и обычаях общества котов, которые даже её предкам были известны лишь благодаря наблюдениям со стороны.

И её осведомленность была одной из многих – очень многих – причин нового потрясения. Насколько ей было известно, до сих пор такое случалось лишь в редчайших случаях, например, с принцем-консортом Джастином, которого принял Монро, прежде связанный с отцом королевы Елизаветы. Обычно коты узнавали «своих» людей практически мгновенно, при первой же встрече. Монро в тот вечер, когда Джастин впервые оказался рядом с ним после убийства короля Роджера, был едва жив, совершенно разбит и подавлен. Он практически ничего не воспринимал, даже присутствия скорбящих родственников убитого – до того момента, когда предатель и убийца, намеревавшийся убить и Джастина, имел глупость оказаться в пределах его досягаемости. Мощная эмоциональная встряска, которую он и будущий принц-консорт испытали при отражении нападения убийцы, не только вернула Монро к жизни, но и привела к установлению между ними связи [18] подробнее об этих событиях читайте в повести Джейн Линдскольд «Королевский гамбит» (Queen’sGambit). .