Дэвид Герролд - Сезон бойни

– Нет, и с тобой тоже. Ничего постыдного в этом нет. Руки по-прежнему так тряслись, что я едва удерживал бутылку с водой.

– Но я не понимаю почему? Я же не видел там ничего жуткого…

– Ты пытался охватить слишком многое за очень короткое время. Твой мозг переполнился, перегрелся. – Она, смеясь, обмахивала меня своей шапкой. – Сейчас все пройдет. Просто выжди минуту и перегруппируйся.

Я нервно согнул руки, сжал пальцы.

– Не понимаю, как это произошло. Я просто на минуту сошел с ума. – Набрав воздуха, я задержал его в груди и с шумом выпустил, потому что появилась новая мысль. – Боже мой, только вообразите, что случилось бы, если бы мы воспринимали данные в реальном времени! Полетели бы мозги по всей сети. – Я не знал, шучу я или говорю серьезно.

Психоз нарастает. Слишком всего много, слишком быстро все меняется. Информация прибывает и прибывает. Звуки, прикосновения, зрительные образы; оператор пытается справиться с ними; внезапно все это перехлестывает через него – его способность перерабатывать информацию истощилась. Он теряет связь с реальностью – и настоящей и воображаемой; он начинает биться в конвульсиях, припадке, судорогах эпилепсии.

Иногда виртуальная реальность становится и виртуальным безумием. Известны даже смертельные случаи. Интенсивность переживаний бывает фатальной. Я никогда всерьез на задумывался, что это может случиться со мной, всегда считая, что это происходит только с эмоционально и умственно нестойкими индивидуумами… И над этим тоже следовало хорошенько задуматься.

– Надо выбираться оттуда, – решил я. – Берем пробы и выводим тигра наружу…

– Зигель уже готовится. Ставит аудиофильтры и упрощает картинку видео. Он ждет только вашего приказа.

Я кивнул.

– Пусть начинает, а я умоюсь и потом гляну ему через плечо.

Выбравшись из кресла, я пошел в кормовую часть машины, заперся в туалете, намочил глаза холодной водой, но по-прежнему нервничал и дрожал. Сердце частило, дыхание сбивалось. Чувство было такое, словно я стал тестером на кофеин. Отвратительное чувство – когда оно пройдет? Я сел на унитаз и сжал голову руками. Медленно сосчитал до десяти, потом до тридцати и наконец добрался до сотни. Немного полегчало, но эхо припадка продолжало резонировать по всему телу.

Спустя некоторое время я встал и снова умылся. Посмотрев в зеркало, тут же пожалел об этом.

Обратно я выполз таким же слабым и, открыв задний люк, выглянул в яркий день.

Небо стало розовым.

Хотя очень удобно говорить, что многие загадки хторранской экологии нельзя объяснить земными терминами, такая позиция не предоставляет возможности понять те опасности, перед лицом которых стоит наша планета. Мы не можем позволить себе роскошь оправдывать свое невежество контекстуальными ограничениями.

Самое важное усилие, которое нам предстоит сделать в области науки, будет заключаться в расширении нашего личного кругозора; мы должны увидеть перспективы, которые в противном случае можно проглядеть – либо намеренно, либо случайно, либо вследствие тех предубеждении и предрассудков, которые сложились в обществе.

Например, в данной книге развитие хторранской экологии на нашей планете мы постоянно называем вторжением или заражением. Но абсолютно равноценно, а возможно, даже полезнее, отрешившись от эмоциональной оценки происходящего, назвать это колонизацией.

Давайте посмотрим на механизмы этого процесса с позиции тех организмов, которые с наибольшей вероятностью извлекут пользу из успешного освоения Земли Хторром, и решим, какие выводы можно извлечь из этой модели.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

Небо над горами было розовым, ярким, зловещим, словно кто-то раскрасил стену, загораживающую всю западную часть небосвода.

Как может столь прекрасная и столь мирная картина одновременно быть такой страшной? Она угрожающе нависла над горизонтом, как толстый туманный занавес, равнодушно разделяющий мир надо и после. Безмолвная и огромная, она была ужасна, эта возвышающаяся гряда облаков. Приливная волна из розовой пушистой сахарной ваты уходила ввысь в голубое никуда, и ее нависший гребень уже был готов обрушиться на нас. Тусклое желтое солнце утонуло в ней; скоро оно исчезнет окончательно, и ржавый мексиканский пейзаж окутается саваном теплых сумерек.

Какого дьявола?