Дэвид Герролд - Сезон бойни

– Не будет анекдота про эльфа? – горестно спросил я.

– Разве вы не помните, почему вас попросили покинуть Ирландию?

– Честно говоря, я сейчас много чего не помню.

– Поверьте мне.

– Эй! Что ты там говорила насчет пения?

– Я ничего не говорила насчет пения.

– О, я думал, что говорила. Все равно. – Я икнул. – У меня есть идея. Насчет червей. (Они оба быстро взглянули на меня.) Эй! Отчего такие серьезные лица? Ведь считается, что у нас дружеская вечеринка. – Я забыл, о чем говорю, и пошарил вокруг в поисках стакана. – Давайте выпьем за мою идею.

– Вы уже достаточно выпили, – заметил Зигель. – Что у вас за идея? Валяйте, рассказывайте, капитан.

Вместо этого меня стошнило. Я захихикал, все-таки еще понимая, что полагалось бы покраснеть.

– Простите, я… – И меня снова вырвало. – Это так отрезвитель действует?

– Более или менее. Не смущайтесь, – сказала Лопец. – Я давно знаю, что вы свинья, просто не могла сказать вам это раньше. – Она села напротив и взяла мои руки в свои. – Вы сказали, что у вас есть идея.

– Нет. Ее уже нет. Она вертелась на самом краешке, но я упустил ее.

– Что-то насчет червей. Они оба встревожились.

– Угу. – Я раздраженно потряс головой. – Это просто чувство, которое как бы заигрывает со мной; по-настоящему это пока не идея, просто физическое ощущение, но я не могу выразить его словами, я думаю… нет, не знаю. Будь все проклято. Я что-то упускаю…

– Думайте об этом чувстве, – посоветовала Лопец. – Нет, даже не думайте. Просто чувствуйте. Прочувствуйте его, а потом посмотрите на то, что получится.

– Я знаю это упражнение, – проворчал я, отнимая у нее свои руки. – Оно здесь не поможет. – Я сел прямо и снова стравил. – Это отрезвляющее действует чересчур хорошо. Нет, то чувство исчезло совсем. Я потерял его. Возможно, это не так уж важно. А может быть, оно вернется.

Я прислонился к стене, полностью расслабив тело. Лопец и Зигель сели напротив, настороженно глядя на меня.

– Эй! А почему вы, ребята, не пьяные? Оба неожиданно смутились.

– Э…

– О, я понял. Обычный розыгрыш молодожена: напоить его так, чтобы он проспал первую брачную ночь.

Зигель покачал головой: – Нет, не совсем… Лопец перебила его: – Да, совсем не так. Зигель подумал, что будет забавно напоить вас, капитан. Что-то вроде расплаты. Дать вам возможность почувствовать себя дураком. Одним из нас. А потом мы вспомнили истории, которые рассказывают о людях, испытавших вспышки прозрения от отрез-вителя, и решили, ну, мы решили проверить это на вас, потому что вы так много знаете о червях и, возможно, придумали бы что-нибудь грандиозное…

– Вы, наверное, сейчас чертовски злы. Я почти не слушал Зигеля.

– А знаете, это неплохая идея – использовать наркотики для стимуляции воображения. Мне жаль, что разочаровал вас. Плохо, что это не сработало.

– Вы не обиделись?

– Только физически, – рассеянно сказал я. – Я просто рассуждал, как черви думают. Какая-то фраза напомнила мне одну из дискуссий, которую мы вели во время подготовки экспедиции. Мы размышляли, что будет, если имплантировать датчик червю. Как Дуайн Гродин. Или как членам Т-корпуса. Люди из Т-корпуса могли бы слушать, как слышит червь, видеть глазами червя, чувствовать, как чувствует он. Они могли бы думать, как думает червь. А потом рассказали бы нам, что происходит в действительности. Это было бы что-то, не так ли? Зигель и Лопец переглянулись.

– Это было бы грандиозно, – сказал Курт.

– Давайте дальше, – нетерпеливо попросила Лопец.

– Ну, мы направили предложение наверх, и его рассмотрела рабочая группа. Я не слышал, чтобы они что-то решили. Привели пару причин, почему это дурацкая затея. Я имею в виду, не биологических. С одной стороны, у червя не так много мозгов. Настоящих мозгов. То, что у них есть, не более чем сплетение перезревших ганглиев. Насколько мы можем судить, большая часть их мышления – или того, что заменяет процесс мышления, – происходит во всем остальном теле, в сети нервных симбионтов. Это – те же волокна, из которых состоит их мех, только они растут внутрь. Большие черви представляют собой мешки нервных волокон, они просто большие волосяные матрасы. Если разрезать червя, то вид будет такой, словно смотришь в мешок пылесоса, после того как им пропылесосили собачью конуру. Частично из-за этого так трудно убить взрослого червя. То, что у него не мышцы, – то мозг.

– Да? Ну, и почему же затея дурацкая?

– Ну, не дурацкая. Опасная. Что, если Т-корпус посмотрит глазами хторра и мышление вдруг окажется таким захватывающим или заразным – как вирус, – что весь Т-корпус превратится в ренегатов? Частично проблему можно решить, изолировав часть Т-корпуса. Но тогда изолированные узнают, что они изолированы, и это повлияет на их поведение. Если мышление телепатов изменится, возможно, они попытаются скрыть этот факт. И мы не узнаем, как работает мозг червя. Что они в действительности делают, когда контактируют? Нужна ли даже небольшая сеть телепатов, думаюших как черви? И будет ли безопасно позволить изолированным телепатам общаться с родительским корпусом?