Шеон был не просто человеком, который держал в узде всю организованную преступность, но и человеком, который обожал коллекционировать, причем его коллекции ограничивались лишь двумя интересами — артефактами старины, на которые он мог тратить невероятные деньги, и тайнами, стоимость которых была в разы дороже. Если места хранения артефактов можно было разузнать, то что касается тайн — Дейворту удалось выяснить лишь один факт — Шеон записывал их не в инфосеть, а в некую книгу, местонахождение которой так и не удавалось установить.
Там могло быть многое. Мог быть компромат на всех власть имущих людей по всему миру. Могли быть записаны местонахождения секретов магов старых времен, информация по деятельности старых культов, и детали актуальных сейчас заговоров…
Эта книга была информационной бомбой отложенного действия, которую было необходимо обезвредить, поскольку ее обнародование могло вызвать крах всего общества, а все, что до недавних пор делала Делана — было попытками привести мир к хаосу.
Весь его опыт твердил, что эти две вещи связаны друг с другом, но он не мог понять, что могло их еще связывать, кроме того, что оба приняли смерть от руки Ильты Крэйт.
Его мысли неторопливо развернулись в сторону Ильты.
Девушка, бывшая элитной наемницей, которая в одночасье заинтересовала половину Совета. Почему она была переправлена в другой мир Клаудом? Почему она смогла вернуться, когда подобное перемещение между мирами — удел Высших магов, а не элитарных наемников? Кого она притащила с собой, и чего ждать от этого человека, чьи мысли не то что прочесть, но и заметить-то невозможно?
Он слегка качнул головой.
Не человек, а сплошная загадка, завернутая в тайну, да еще и втиснутая в кожаные штаны, которые, вдобавок, слегка малы…
Субъект, который прибыл вместе с ней — настораживал еще больше. Все известные доселе иномирцы могли как вместе, так и поодиночке, поставить этот мир на уши, и заставить хлопать ногами. Ольга, супруга Дайруса, ввела новую моду на еду и отношение к ней, даже не задумываясь о том, что это в корне влияло на традиции мира. Еда, которую готовили без магии, была вкусна, этого он отрицать не мог, но при всем этом, в мире начались изменения, которые не вполне его устраивали, как, например, то, что великолепные пироги брали и для того, чтобы есть их на ходу, торопясь на работу или учебу. Казалось бы — невинная вещь, но она подстегивала обитателей мира, заставляя их экономить время, а как следствие — торопиться.
Елена, ее дочь, смогла обмануть даже самых искусных магов, и практически развязала боевые действия в самом центре столицы.
Неизвестный наемник, чью могилу ему, некоторое время назад, показал Нойрам — был на голову лучше любых своих местных коллег, даже с учетом того, что вообще не мог пользоваться магией…
Этот непонятный Тимур мог быть как мощнейшим подспорьем, так и жутчайшей угрозой.
Рассуждения шли неторопливо, и принимаемые решения спокойно фиксировались мозгом, сортировались по срочности выполнения, и тем, кого необходимо привлечь для осуществления.
За окном неторопливо надвигались сумерки, окрашивая горный хребет в невероятные тона.
* * *
Тимур сидел в темноте своей комнаты и возился с «деингом». Сломав три ножа, и любимую карманную отвертку, он все-таки вскрыл крышку, и, в текущий момент, копался внутри, тестируя подключенными к своему ноутбуку контактами, на хоть какой-то отклик, со стороны непонятного устройства.
— Черт знает что… Все места, где может быть хоть какой-то отклик — ничего не дают, зато откликаются какие-то непонятные кристаллы. И как, извините, мне к ним подключаться? Да и вообще на кой черт они нужны? Ничего не понимаю. Придется упросить кого-нибудь взять меня на производство этих хреновин, может быть там смогут ответить…
Он отпихнул от себя разобранный на части «деинг», и вытащил из кармана MP3-плеер. Заряда должно было хватить еще на пару суток, а после этого явно было необходимо что-то делать с батареей, поскольку обходиться без музыки в этом мире он был не намерен.
Переключив воспроизведение в случайный выбор песни, он вставил «капельки» в уши, и нажал на кнопку проигрывания.
Абзац подкрался, как водится, незаметно,
Ты жил, как жил да и знать не знал,
Что, став объектом эксперимента,
Строкою ляжешь в журнал.
Пока пытался, пыхтя копил монету,
Глупел от тихой своей любви,
Проснулся как-то — полсердца нету…
Теперь пойди проживи.
Нет ты не волк, брат, ты — лабораторный кролик,
Чьей сметной шкуре цена пятак,
А будь ты волк — ты б для этой роли
Не подошел бы никак.
Диод мерцает, касания ловит сенсор,
По самописцам змеится вязь,
В стальной кювете твои полсердца
Замирают, сочась.
Читать дальше