— С нею нам откроется все! Поймите же, это неограниченные возможности технического и прочего шпионажа, грандиозного шантажа! Президенты, дельцы, кардиналы, миллионеры, их жены и любовницы, их высокомерные отпрыски — открыты, обнажены перед нами!
Цепким орлиным движением Розелли схватил пачку сигарет, прикурил от зажигалки. Глаза его блестели, как от «импульсов правды».
— Видите, Багров, я честно раскрыл перед вами все свои козыри.
— Какие же блага получит народ от гангстерской диктатуры? Всего лишь новую кабалу?
— Как знать, Багров, как знать! Современный гангстер — это не кинокрасавец в ковбойских штанах и с пистолетом пушечного калибра. Возможно, именно мы сделаем для народа то, что не смогли или не захотели другие. Ибо мы — свободны!
— О, даже так! Забавно. Ну а если я, несмотря на заманчивые перспективы, не соглашусь стать бандитом?
— Не грубите и не делайте глупостей, Багров. Будьте же наконец реалистом. Ведь за согласие ваше — жизнь! Деньги! Анита!..
— Согласия не будет, мистер бандит. У нас разные правды.
— Неужели за годы неудач вы так ничему и не научились?
— Ну, почему же. Кое-что стало ясно. Например, что Правда, не подкрепленная Силой, в нашем мире несет только опасности.
— Но Правда, подкрепленная Силой, перестает быть Правдой! Уж поверьте моему опыту!
— Чтобы этого не случалось, я и хотел использовать «Вериту».
— Да поймите же, упрямый фанатик, что если не согласитесь работать на меня, не будет ни вас, ни «Вериты».
— Пусть лучше так, чем «Верита» в ваших руках.
Розелли поморщился и отбросил сигарету в угол.
— Вы безнадежный мечтатель, — сказал он с сожалением и как будто даже с сочувствием. — Мечтателям не место в нашем жестоком мире. Они умирают.
Багров пожал плечами.
— И это ваше последнее слово, Багров?
— Да.
Розелли встал и подошел к окну. Спиной к Багрову, покачиваясь на каблуках, смотрел во двор. Багров пожалел, что нет хотя бы ножа… Ничего не было в комнате, кроме стола да двух ветхих стульев, которые развалятся при первом взмахе.
— Кто этот джентльмен? — спросил Розелли. Багров тоже глянул в окно.
В длинной тени старого, но прочного каменного сарая на увядшей траве сидели Слейн и Анита. Журналист что-то говорил, а она не отводила глаз от веранды. Лейнстер сидел поодаль, привалясь спиной к стене сарая, и безучастно смотрел в небо. В двух шагах покуривал трубку Веласко.
— Джентльмен мой друг, — ответил Багров.
— Славный парень. А Анита! Нет, посмотрите, Багров, сколько жизни и обаяния в этой женщине! Я знаю, она всегда любила вас. В этом можно вам позавидовать. Но только в этом. Нелегко вам придется, когда Анита будет умирать на ваших глазах, умирать медленно, мучительно.
Розелли успел перехватить кулак Багрова и нанести ответный удар в живот. Задыхаясь, Багров корчился на пыльном полу и тянулся к ножке стула.
Ворвались двое, завернули за спину руки, притиснули к полу.
— Неужели я выгляжу таким простаком, Багров? — насмешливо улыбнулся Розелли, не выпуская сигарету изо рта и щурясь от дыма. — Послушайте, сэр. Вы всего только инженер, хотя и весьма способный. Ну а моя профессия — наносить удары и отражать их. И вы вообразили, что у вас есть хоть ничтожный шанс против меня! Что при виде вашего кулачка размером в помидор я хлопнусь в обморок? Я, в общем-то, люблю самонадеянных субъектов, но недолюбливаю наивных идеалистов. Нет, сэр, здесь хозяин я. И вы, если не окончательный кретин, будете рады стать моим сотрудником. Жизнь, в конце концов, не такая уж плохая штука, если ее делать умело…
— Мерзавец! — прохрипел Багров, едва руки гориллообразного Билла чуточку ослабли.
— Да? Вы полагаете?
Розелли сел, высоко заложив ногу на ногу, спокойный, элегантный. В голосе ни насмешки, ни иронии, словно беседа шла на равных, в деловом кабинете за чашкой кофе.
— А вы ошибаетесь. Я не более мерзавец, чем обычный предприниматель или… хотя бы министр полиции. Вы не знакомы с министром? И немного потеряли. Так вот, я умнее, энергичнее и порядочнее его. Ведь это я покупаю его в случае надобности, а сам не продаюсь. Тем не менее его считают вполне достойным сеньором. Так чем же плох я? Просто у каждого свой вкус. Ему нравится быть министром, а мне — гангстером. Кстати, по вашей милости он уже не министр полиции, а безработный. Я же по-прежнему на своем месте и скоро заключу очень выгодную сделку с вами. Так кто же настоящий джентльмен?
— Дайте сигарету, — сказал Багров.
Читать дальше