Илья Панин - Симфония-333

Поняв масштабы катастрофы, Дан сел на пол и обхватил голову руками. «Чертов гипнотизер Распутин, пришло время нам снова встретиться в эфире…

— Привет, избранный богом человек, посмотри мне в глаза и угадай в очередной раз, зачем я вышел с тобой на связь?

— Ой-ой-ой, да у тебя вся голова белая! Я вижу, жизнь твоя бьет ключом… да все по голове. А что это там за кучка дерьма валяется рядом с тобой под креслом, неужели это наш многоуважаемый профессор откинул копытца. Ой-ой-ой, да ты, я вижу, ему помог…

— Откуда ты знаешь профессора?

— Я знаю все! Я знаю каждый твой шаг. Я даже знаю, о чем ты думал вчера вечером, когда трахал свою крупногабаритную подружку…

— Кто ты?

— Я? — Распутин не спеша, закинул ногу на ногу, погладил пальцами свою козлиную бородку и, скорчив ехидную гримасу, сказал, — я композитор, я сценарист, я режиссер, я тот, кто дергает за ниточки.

— Ты хочешь сказать, что весь этот кошмар… — Дан начал беспорядочно махать руками, — у меня не поворачивается язык, как назвать то, что произошло со мной за последнее время, это все дело твоих рук… это твоя игра?

— Да, это моя игра. Я все это придумал и я все это организовал. Мне кажется, что у меня неплохо получилось…

— Просто гениально! Только непонятно, почему игра была твоя, а волчица-смерть все это время щелкала зубами вокруг меня и кусала меня? Только непонятно в чем смысл этой игры — в самой игре?

— Нет, в данном случае, смысл не в игре, а в результате, но результат еще не достигнут, поэтому тебе кажется, что во всем происходящем нет смысла.

— Значит я пешка в твоей игре?

— Нет, ты ферзь.

— Да-а?! Спасибо за доверие. И каков же должен быть результат? Кто в нашей партии играет черными — доверчивые девочки, как Олеся?

Распутин скрестил руки на груди, хитро улыбнулся и, прищурив глаза, сказал:

— А давай сыграем в игру — ты будешь угадывать, а я буду подсказывать «холодно-горячо».

— Меня уже тошнит от твоих игр. А нельзя просто оставить меня в покое и все. Найди себе другую марионетку для приколов и развлечений. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, слышишь ты меня или нет?

— Нет, нет, нет, брат! Не обманывай самого себя. Я оставил тебя на некоторое время в покое и что же? В какой-то миг я даже засомневался и впрямь начал думать, что ошибся в тебе. Но, нет! Ты бросил свою размеренную сладкую жизнь, выскользнул из под мягкой и теплой сиськи и вновь пустился на поиски ответа, на поиски истины. Что это значит? Это значит, что я не ошибся. Ты настоящий мужчина, Дан, но почему-то прикидываешься слизью. Ты справился с монстрами, появления которых в таком количестве я даже и не предполагал. Ты — ферзь. Ты выиграл первую партию. Значит, я сделал правильный выбор и ты сделаешь то, что должен сделать.

Дан скривился и зло проскрежетал:

— Дать людям истину и осчастливить их этим?

— Начало жутко холодное, а конец слегка теплее.

— Иди ты на хрен, со своими теплыми концами. Нельзя, что ли, просто сказать, что тебе от меня нужно. Ты представляешь, через что я прошел, какие кошмары мне пришлось пережить, кукловод чертов?

— Представляю лучше всех на свете. Могу сказать в утешение только одно: «Тяжело в учении, легко в бою». Если мы так будем нервничать по пустякам…

— Пустяки?! Когда у тебя перед глазами лежит бесформенное кровавое месиво, которое еще недавно было самой прекрасной девушкой на земле — это пустяки. А Олеся… — на глазах Дана выступили слезы, — сволочь! Зверь! Ты получаешь удовольствие, убивая людей и издеваясь над ними?

— Извини брат, но Олесю убил ты…

— Что-о-о? — у Дана потемнело в глазах. Если Распутин был бы не за шторкой, а здесь, рядом, то Дан наверняка бы бросился на него с кулаками, — что-о-о, я убил Олесю? Да я даже пальцем… я даже волосок…

— Перестань брызгать эмоциями. Поверь, на меня это не производит никакого впечатления. Когда вернешься к своей толстушке, тогда и будешь брызгать слюной и махать кулаками, а сейчас, если ты желаешь все-таки узнать правду и перестать топтаться на месте, то советую тебе взять себя в руки и успокоиться.

Дан понял, что разговаривает с железякой и эмоции действительно сейчас ничем ему не помогут. «Хорошо, — подумал он, — играть, так играть. Посмотрим — кто кого!»

— Вот это уже мужской разговор, присаживайся. — Распутин указал на кресло, под которым лежал мертвый профессор. — Ну и что ты межуешься? Что стоишь как истукан? Ты брезгуешь? Не ты ли только что проткнул светлейшие мозги профессора этой вульгарной стрелкой? Давай, поднимай кресло и садись. Хватит хлюпать слюнями. Или, быть может, стоит подкинуть еще парочку монстров для того, чтобы ты окончательно стал настоящим мужчиной?